Миллион алых роз полностью

– Надо трудиться, а не шляться по белому свету, отвлекая людей от работы…

Первый министр закончил доклад, но не уходил, переминаясь с ноги на ногу и виновато глядя на Императора.

Лицо того неузнаваемо преобразилось. Стало жёстким и суровым. Глаза приобрели стальной блеск.

– Бродяга?

Первый министр виновато кивнул.

– Заговорил?

– Первый министр опустил голову вниз.

– Как случилось такое?

– Сам не пойму. Стражники клянутся, что действовали строго по инструкции. Но повязка сама собой спала с лица проходимца, когда того вели в тюрьму. Вели казнить стражников.

Император задумался. Отрицательно покачал головой.

– Я верю им. Это судьба. Что он сказал?

– Какие-то странные слова. Никто ничего не понял.

– Как выглядит бродяга? На каком языке изъясняется?

– Высокий. Крепкий. Русоволосый. Голубоглазый. А говорит на языке северных народов.

– Приведите его ко мне.

Первый министр молча поклонился и вышел из покоев.

Бродяга оказался таким, как описывал его Первый министр. Был он молод и безбород. Одет в холщовое рубище, перепоясанное по чреслам пеньковым вервием. Уста открыты. Руки одного из стражников сжимали специальный плат, которым полагалось затыкать рот бродягам.

На глазах Императора стражник закрепил плат на лице бродяги. Не прошло и трёх минут, как плат сам собой слетел на пол.

Император криво улыбнулся.

– Дешёвый фокус. Но прежде, чем я разрешу тебе говорить, ответь мне на два вопроса.

– Слушаю.

– Ты знал про Закон о бродягах?

– Знал.

– А ты знаешь, почему был принят столь суровый Закон?

– Знаю.

– Поясни.

– Бродяги – разносчики слухов и сеятели смуты в Империи. Их далёкая родина предстаёт пред их умственным взором как сладкий сон, как забытая сказка. И жителям той страны, в которую забрёл бродяга, вольно или невольно внушаются ложные идеи и представления о других странах, где в кисельных берегах якобы текут молочные реки, где никто не работает, а все лишь празднуют и веселятся. Из-за ложных идей возникают смуты, которые перерастают в кровавые междоусобные войны. Империя рухнет и погребёт под своими обломками людей, невольно обманутых бродягами.

– Зная о столь страшных последствиях бродяжничества и неминуемой казни, ожидающей каждого бродягу, ты, тем не менее, осмелился нарушить Закон. Почему? Что такого важного хочешь ты поведать мне?

– Я три года добирался до столицы. Я прошёл через дремучие леса с их дикими зверями и безжалостными разбойниками; я перебрался через вздыбленные горы, вознёсшие свои вершины выше облаков; я переправился через множество быстрых и широких рек; я преодолел бескрайние степи и безжизненные пустыни. Всё это я сделал, чтобы сказать тебе…

– Стой! – Император хлопнул в ладоши. – Всем выйти. – Император посмотрел на девушек. – И вас касается. Чтобы ни одна живая душа не смела подслушать наш разговор. Кто нарушит мой приказ, немедленно сложит голову на плахе.

Приближённые, стражники, девушки, – все поспешно удалились. В покоях остались только Император и бродяга.

– Можешь продолжать.

– Император, ты стар и болен. У тебя нет ни детей, ни внуков. Ты должен немедленно назначить преемника. Иначе начнётся грызня за власть. Империя рухнет. Миллионы людей лишатся пищи и крова. Голод и войны истребят население.

Бродяга умолк.

– Это всё?

– Всё.

– Это всё, что ты хотел сказать мне?

– Да, император.

Император закрыл глаза. Дребезжащий старческий смех сотряс умирающее тело.

– Три года ты добирался до столицы. Ты прошёл через дремучие леса с их дикими зверями и безжалостными разбойниками; ты перебрался через вздыбленные горы, вознёсшие свои вершины выше облаков; ты переправился через множество быстрых и широких рек; ты преодолел бескрайние степи и безжизненные пустыни. И всё это ты сделал, чтобы изречь… несусветную глупость.

Император приподнял веки и вознёс глаза вверх.

– Господи, как ты мудр! Но как глупы твои создания.

Император дёрнул рукой за шнурок. Покои мгновенно наполнились людьми, включая двух девушек, которые привычно заняли свои места подле Императора.

Император поманил к себе Главного стражника.

– Выведите этого бродягу за городские ворота и дайте ему хорошенького пинка под зад. Пусть катится обратно.

Повернулся к Первому министру: « Немедленно отменить Закон о бродягах».

После чего Император вновь закрыл глаза. На этот раз – навсегда.

А Империя действительно рухнула.

Вера, Надежда…

Герр Краузе был краток.

– Auf wiedersehen, – вот и всё, что услышал от него Николай.

Никаких объятий, похлопываний по плечу, прощальных рукопожатий, пожеланий удачи.

Лишь холодный кивок головой.

Николай не ждал ничего другого. Рядовой курсант, вернее выпускник разведшколы Абвера. Таких как он – сотни. Если не тысячи.

Николай поправил лямки парашюта и молча полез в брюхо самолёта. Поёрзал, усаживаясь поудобнее на жёстком сиденье откидного кресла, и закрыл глаза.

х х х