– Детям и этого более чем достаточно.
– Надеюсь, ты не будешь препятствовать мне в оформлении развода?
Когда я могла отказать этим голубым глазам?
– Нет проблем.
Надеюсь, лицо мое было бесстрастным.
Он встал.
Суетливо провёл руками по карманам.
– Я пошёл?
– А вещи? – вежливо поинтересовалась я.
– Потом, – торопливо забормотал Сергей. – Когда всё оформлю.
– Тебе виднее.
И он ушёл.
Он.
Щёлкнул язычок замка, дверь закрылась. Навсегда.
Окончен бал, погасли свечи.… Тьфу, какая чушь лезет в голову. Хорошо, что обошлось без скандала. Я готовился к другому.
Но, как всегда, ошибся. Онв словно бы рада. А почему нет? Что она теряет? Ничего. Дети взрослые, она ещё молода, красива, материально обеспечена.
Кто бы мог подумать…
Какой тогда был прекрасный солнечный день!
Я работал бетонщиком. Мы вкалывали с семи утра до семи вечера. Таскали в огромное деревянное корыто песок, цемент, гравий, заливали водой и месили лопатами густую тяжёлую массу. Готовый бетон разносили вёдрами в глубокую двухметровую траншею – фундамент будущего телятника. Адская работа. Доведись сейчас попахать денёк подобным образом, к вечеру непременно протянул бы ноги. А тогда – ничего. Считалось, так и надо. А как иначе? На то и стройотряд, неженкам там нечего делать.
Героизм – вещь хорошая, но в меру. Вот почему мы так обрадовались, узнав, что кончился цемент, и нас переводят на другой объект. А когда Светка сказала, что вечером организуется «сабантуй», в связи с чем рабочий день укорачивается на целый час, радости моей не было предела. Ещё бы: нельзя было придумать лучшего подарка в день моего рождения. Впрочем, Светка не преминула вылить ложку дёгтя. Оказалось, у какой-то девчонки тоже день рождения, и «сабантуй» устраивается вовсе не в мою честь.
Весь день я думал о той девчонке. Не так часто встречаются люди, родившиеся в один день с тобой. Интересно, какая она? Хорошо бы симпатичная. Я был ужасно стеснительным парнем, знакомство с девушкой представляло для меня неразрешимую проблему. Если бы мне предложили: подойди к незнакомой красивой девушке или залезь в берлогу к медведю, я бы, не колеблясь, выбрал второй вариант.
А тут всё складывалось само собой. Нас познакомят. Усадят рядышком. Только бы она оказалась симпатичной.
Как обещала Светка, мы закончили работу на час раньше, залезли в грузовичок и попылили в «родную» деревню (наша бригада размещалась в восьми километрах от основного лагеря). Там быстренько умылись, переоделись в парадную униформу и вновь забрались в грузовичок, который мигом доставил нас в лагерь.
Обратно предстояло добираться пешком, но разве испугают двадцатилетних парней жалкие восемь километров?
Моей соседкой оказалась стройная блондинка с огромными серыми глазами. Её звали Лариса. Держалась Лариса холодно и отчуждённо. А я рта боялся раскрыть, не в силах связать двух слов и лишь искоса пялился на соседку. И с каждым разом она нравилась мне всё больше и больше. Я проклинал свой идиотский характер, злился и люто завидовал ребятам, которые беззлобно подкалывали девушек и беззаботно танцевали с ними. Танцевали все, кроме меня с Ларисой. Её никто не приглашал, хотя девушек было значительно меньше. От этого я переживал и злился ещё сильнее.
Не знаю, чем бы всё кончилось, если бы не Светка. Вынырнув на миг, из весело отплясывающей толпы, она мгновенно просекла ситуацию и решительно подошла к нам.
– В чём дело? Лариса, Серёжа? – сурово сказала она, сдвигая комиссарские брови. – Почему срываете ответственное мероприятие? Немедленно в круг!
Я вскочил, как ошпаренный.
– Разрешите?
Лариса подняла глаза и несколько долгих мгновений пристально смотрела на меня. До сих пор меня продирает озноб при воспоминании о том взгляде. Как я тогда не провалился сквозь землю, не сгорел со стыда, не распался на молекулы и атомы?
Неожиданно Лариса улыбнулась.
– Идёмте, – просто сказала она.
Дальнейшее помнится смутно. Мы танцевали весь оставшийся вечер, (я не более трёх раз наступил ей на ноги), и ушли с площадки последними. Несколько раз я ловил одобрительный Светкин взгляд. Но не это было главное. Главное было то, что, несмотря на оттоптанные ноги, улыбка так и не сошла с Ларисиного лица, а глаза её таинственно мерцали в лунном свете…
«Сабантуй» благополучно завершился. Хозяева отправились нас провожать. Я шагал по пыльной обочине рядом с Ларисой и тоскливо думал о том, что вот, за тем поворотом, она распрощается со мной, и кончится волшебный сон.
Быть может, навсегда.
На другой день, после ужина, когда ребята разбрелись по деревне, я вышел на дорогу, постоял в раздумье, пнул отколовшийся кусочек серого асфальта и торопливо замаршировал в направлении основного лагеря. Я шёл и шёл, ни о чём не думая, механически переставляя ноги, а сердце гулко билось в груди.
В лагере был отбой, все мирно спали. Я несколько раз обошёл вокруг, посмотрел на её палатку и… поплёлся восвояси. «Домой» вернулся в первом часу, а в шесть – подъём.
И опять я месил бетон, и нелёгкие мысли лезли в голову. Почему я такой нерешительный? Что страшного произойдёт, если я подойду к ней и скажу…
Что?
