Ехать стало значительно веселее. Навёрстывая упущенное время, шофёр надавил на газ. Грузовик немилосердно затрясло на ухабах, и на одном из поворотов открылся задний борт. Гроб вылетел на дорогу, крышка слетела от удара, и тело Сергея вывалилось в кювет, где исчезло под снегом.
Утром лежащий на дороге пустой гроб обнаружил дед Андрей, единственный житель одной из вымирающих русских деревень.
– Глянь-ко, гроб, – удивился дед Андрей. – Послал господь.
Дед Андрей на всякий случай перекрестился, взвалил гроб на плечи и оттащил находку домой, где надёжно спрятал на чердаке.
Мужчина и женщина
(Роман века)
“Полюбив, мы умираем”
(Из личного опыта)
Это был настоящий мужчина!
Не какой-то там полудохлый прыщ с кривыми ножками и слюнявым ртом, а высокий, широкоплечий атлет с выпуклой грудью и узкими бёдрами. Какие мощные руки, как чудесно перекатывались бицепсы под дорогим сукном безукоризненного смокинга! А лаковые ботинки сорок шестого размера без единого пятнышка грязи!
И это не в Букингемском дворце под ослепительным светом хрустальных канделябров, а тёмной ночью, на окраине крохотного городка, в глухом переулке, где с сотворения мира дорога считалась прекрасной, если грязь на ней не достигала Ваших колен.
Что и говорить, мужчина был умопомрачительно элегантен.
И когда, благоухая дивным ароматом исправительно-трудовой колонии усиленного режима, он внезапно возник перед ней из мрака волшебной ночи с чарующей улыбкой на твёрдо очерченных губах, она почувствовала как затрепетало её безнадёжно раненое сердце и ощутила дикое, непреодолимое желание броситься в многовековую грязь, припасть великолепной грудью к его стопам и жадно, захлёбываясь от восторга, лобзать эти бесподобные башмаки, обильно орошая их целомудренными слезами.
О, безумие страсти!
Каких трудов и адских мук стоило ей сдержать святой порыв.
Какая титаническая борьба между неистовством внезапно вспыхнувшего чувства и проклятым благоразумием раздирала её истерзанную душу, потрясала и сокрушала обольстительное стодвадцатилетнее тело. Её роскошные золотистые волосы рассыпались по точёным плечам, и вся её изящная, грациозная фигурка с длинными стройными ногами, тяжёлыми упругими бёдрами и тонкой талией стала подобна бледному надломленному цветку, поникшему под жгучими лучами беспощадного солнца. Как страдальчески скривился прелестный ротик с пухлыми чувственными губками, как потухли вдруг чудные фиалковые очи.
Но он, отбросив напрочь все условности и предрассудки света, подошёл к ней вплотную, положил тяжёлую горячую руку с прекрасно обработанными ногтями на её хрупкое, нежное горлышко и ласково сжал его. Умелое прикосновение жёсткой мужской ладони, подобно колоссальному разряду молнии, пронзило её жаждущее бессмертной любви тело, заставив восхитительно вибрировать упругие мембраны нервных клеточек, и упоительная, сладострастная волна божественной страсти яростным ураганом обрушилась на неё, сминая и сокрушая всё на своём пути.
И, не в силах вынести испепеляющего взора его дурманящих глаз, она почувствовала как в безумном, запредельном, мистическом экстазе сперлось дыхание в её растревоженной груди.
Тихий стон слетел с её запекшихся уст.
А его чуткие пальцы мокрушника сжимали и сжимали хрупкую лилейную шейку, её очи подёрнулись влагой и закрылись, а бедное, истерзанное сердце разорвалось на миллиарды крохотных кусочков.
Несмешной анекдот
Поздним летним вечером я возвращался домой от любимой девушки, и глупая, счастливая улыбка не сходила с моего лица. Несколько минут назад Оленька – наконец-то! – шепнула заветное слово, такое маленькое словечко, всего из двух букв, но как много значило оно для меня, как круто меняло жизнь…
Не знаю, что побудило меня оглянуться?
Я увидел огромную чёрную собаку. Злобное, мерзкое животное со свирепо оскаленной пастью.
Бешеная!
И нас разделяло не более десяти метров.
Я никогда не питал любви к собакам, а после того как меня, за здорово живёшь, тяпнула соседская овчарка, стараюсь обойти их стороной.
Что ж говорить об этаком страшилище? Я заметался в поисках укрытия (бесполезно!), как вдруг прямо над головой, на втором этаже заметил незастеклённую лоджию.
Как я там оказался? Не знаю.
Пёс, не снижая скорости, промчался мимо и растаял вдали. Я облегчённо вздохнул: опасность миновала. Но радоваться было рано. Надо ещё спуститься вниз, пока не появились хозяева. А то невесть что подумают.
Но как именно спуститься? Ни лестницы, ни верёвки. И прыгать страшно. Кругом асфальт. Не хватает только для полного счастья сломать руку или ногу.
Всё-таки придётся потревожить хозяев. Если они конечно дома.
Я набрал в грудь воздуха и нажал на ручку двери. К моему удивлению она легко подалась. Я сделал шаг вперёд, и в это мгновение вспыхнул ослепительно-яркий свет.
Я непроизвольно закрыл глаза, а когда открыл их вновь, то первое, что увидел, был нацеленный в мой лоб ствол пистолета. И палец, нервно подрагивающий на спусковом крючке.
Зрелище, должен сказать, впечатляющее, но малоприятное.
Я инстинктивно дёрнулся назад.
