– Стой! Стрелять буду! – повелительно прогремел хриплый бас.
Я замер в дверях.
Ну и вечер.
Но что делает здесь сержант милиции и почему он с такой ненавистью смотрит на меня? Может, принял за вора?
Я не осмелился задать свои дурацкие вопросы грозному блюстителю порядка. Вместо того, вращая глазами, осторожно огляделся, стараясь понять, куда я, собственно, попал?
Похоже, в спальню. Вот и хозяйка лежит на разобранной софе и недоумённо таращит голубые глаза.
Молодая. Симпатичная.
Всё понятно. Кроме милиционера.
Но что-то надо делать. Пока не пристрелили. Вон как у него палец дёргается.
Я благонамеренно кашлянул.
– Извините за беспокойство, – обратился я к сержанту. – Разрешите выйти?
Сержант не шелохнулся, сосредоточенно разглядывая мою физиономию, видимо подыскивая местечко для пули-дуры.
Я зябко поёжился.
Что делать? Обратиться к статуе вторично? Страшно. Молча ожидать своей участи? Ещё страшнее.
– А кто ты такой и что здесь делаешь? – неожиданно прорезался сержант, когда я совсем пал духом.
– Фамилия моя Тетерев, профессия – актёр, – готовно выложил я требуемые сведения, – а что касается…
Я замолчал, соображая как доходчивее объяснить сержанту нелепейшую ситуацию, в которую меня угораздило вляпаться.
– Ну! – поторопил сержант, качнув воронёным стволом. – Что ты здесь делаешь?
– Видите ли, я с детства очень боюсь собак, особенно, после того как меня покусала овчарка. У меня на них аллергия.
– Ты мне зубы не заговаривай!
– Я не заговариваю. Просто объясняю ситуацию. Иду сейчас по улице, а прямо на меня мчится огромная чёрная псина. Пасть оскалена, морда в пене. Явно бешеная. Вот я и оказался, – я глянул на хозяйку, – на вашей лоджии.
Я замолчал, смиренно «потупив очи долу».
– По-оня-ятно, – задумчиво протянул сержант.
– Разрешите выйти? – осмелился повторить я свою просьбу.
– Петя! – внезапно взвизгнула женщина. – Это вор! Не верь его басням про чёрных собак. Он хотел обокрасть нас! А может, уже обокрал. Проверь его карманы! Сколько раз говорила тебе, чтобы застеклил лоджию. Ну что ты стоишь столбом?!
И, как была, в одной сорочке, соскочила с постели и подбежала к сержанту.
– Держи его! Веди в милицию! – заливалась красотка, теребя стража порядка за свободную руку. – А то убежит!
– Не убежит, – флегматично заметил сержант. – Пуля догонит. – И, прищурясь, посмотрел на женщину. – А ты чего тут титьками трясёшь?
Женщина послушно прикрыла распахнутый ворот ночнушки и юркнула в постель.
– Петенька, – пискнула она оттуда. – Проверь деньги.
– В отделении проверим.
– А вдруг он скинул их вниз? Сообщнику.
– Сообщнику? – Петя задумался. (Интересно, кто он ей: брат или муж?) – Ничего, он раскроет нам всю шайку.
– А если не раскроет?
– Не таких раскалывали.
Их разговор нравился мне всё меньше и меньше. «Задержан при попытке ограбления»,– так это будет звучать. Верный срок. Что подумает обо мне Оленька? И в такой день!
– А ну заходи в комнату! – скомандовал сержант. – И не вздумай рыпаться. Пристрелю как собаку.
Медленно, стараясь не делать резких движений, я вошёл в комнату.
– Стой!
Я остановился.
Сержант вновь задумчиво уставился на меня.
Что у него в голове? О чём можно так усиленно думать? Ситуация, согласен, неординарная и, если бы это касалось не меня, я бы даже сказал анекдотическая, но не первый же день живёт он на белом свете? Тем более, работает в такой конторе. Неужели не понимает, что я не из «братков»?
Пожалуй, что и понимает. То-то он так вяло командует. Нет в нём требуемого куража. «Не верю!» – отозвался бы наш режиссёр об его игре.
Но за кого он тогда принимает меня? Нетрудно догадаться. Слишком смазлива его супруга. За такой глаз да глаз… В том, что они муж и жена, я уже не сомневался.
Не помочь ли ему? Подыграть маленько. То, что он не застрелит меня, – это однозначно. Слишком много думает, для того чтобы действовать. В худшем случае, схлопочу по морде. Всё лучше, чем таскаться по судам и доказывать, что ты не верблюд.
Когда сержант отпихивал полуголую жёнушку, я заметил на тыльной стороне кисти его левой руки полустёртую татуировку: «Петя + Люся = любовь». Будем надеяться, что эта стерва и есть та самая Люся.
– Товарищ сержант, – произнёс я, – разрешите сказать пару слов вашей супруге?
– Валяй, – усмехнулся Пётр.
Всё-таки жена! Пойдём дальше.
Я повернулся к Петиной жене.
– Люся, – с ласковой укоризной сказал я, – как тебе не стыдно? Зачем морочишь человеку голову?
– Это я морочу? – удивлённо выдохнула Люся.
– Зачем наговариваешь на меня? Обзываешь вором.
– А кто ты есть?
– Тебе прекрасно известно: кто я и почему оказался здесь.
– На что ты намекаешь? – испуганно округлив глаза, прошептала Люся. – Петя! – заорала она. – Что он несёт? Или, – она упёрлась подозрительным взглядом в статую мужа, – это ты всё подстроил! Сознавайся, ты? Он твой приятель, да? – Люся горько вздохнула. – Зачем тебе понадобилось ломать комедию? Если надумал избавиться от меня, скажи об этом честно и благородно. Я сама уйду. Ничего твоего мне не надо. Найдутся добрые люди, такой примут.
