– У меня своё дело.
– Значит, вы предприниматель?
– Можно сказать и так.
– Выходит вы самый настоящий «новый русский»? У вас, наверное, интересная жизнь.
Я поморщился.
– Интереса, мягко говоря, немного, а вот нервотрёпки.… Поработайте в нашем бардаке.
Я прикусил язык, но Светлана не упала в обморок.
– Бросьте бизнес, займитесь чем-нибудь другим, – серьёзно сказала она.
– Давайте оставим эту тему? – Я просительно посмотрел на Светлану. – Не так всё просто. Скажите лучше: вам нравится Дима Маликов?
– Ничего.
– Завтра состоится его концерт.
– Представляю, сколько стоят билеты.
– Билеты – не проблема. Вы не хотите пойти со мной на его концерт?
– Конечно, хочется, – вздохнула Светлана. – Я так давно нигде не была. Но, – она испытующе посмотрела на меня, – почему вы предлагаете это мне? Почему бы вам не пойти на концерт с любимой женой?
– С любимой женой мы давно никуда не ходим. У нас разные интересы.
– Но удобно ли с моей стороны…
Я несколько минут ожидал окончания фразы, но так и не дождался.
– По-моему, я не предлагаю вам ничего криминального.
– Хорошо, – согласилась она. – Но при условии, что ваша жена будет не против.
Я долго не воспринимал всерьёз её слов. Но мне пришлось изменить своё мнение. Потому что семейная телега, которая и прежде катилась через пень-колоду, полетела под откос. Лариса знала всё. И реагировала адекватно.
Хотя, по большому счёту, я не заслужил ни одного её упрёка. Ибо со Светой у меня ничего не было. Мы шлялись по всевозможным выставкам, таскались на концерты, регулярно посещали театр и филармонию, гуляли (с риском для жизни) по ночному городу и… только.
Однажды, это было в день моего рождения, я попытался поцеловать её. Светлана остервенело вырвалась из моих рук.
– Как вам не стыдно?! – выкрикнула она. – Вы – женатый человек – пристаёте к незамужней девушке. Так-то вы уважаете меня. А я думала, что мы – друзья. Оказывается, вот что вам нужно от меня.
Самое смешное, она была абсолютно права. Именно
Но не мог же я высказать всё это ей в лицо?
Я просто развернулся и ушёл. Чёрт с ней, соплёй.
Вечер прошёл замечательно. Лариса была неузнаваема. Давно не видел её такой покладистой. На меня дохнуло чем-то давно и, казалось бы, напрочь забытым. Как много всё-таки связывает нас.
Со Светланой я больше не встречался. Сидел вечерами дома, смотрел телевизор, наслаждался тишиной и покоем.
Звонок застал меня в офисе. Звонила Ксения Михайловна.
– Здравствуйте, Серёжа. Вы меня не забыли?
– Не забыл, Ксения Михайловна.
– Вы не могли бы вечером зайти к нам?
– Случилось что-нибудь?
– Света заболела.
– Что с ней?
– Сердце.
Такая молоденькая и – сердце. Неужели из-за меня?
– Обязательно приду, как только управлюсь. Нужно что-нибудь?
– Спасибо, у нас всё есть. Будем ждать вас.
Я впервые попал в её комнату. Светлана лежала на разобранной софе – бледная, с тёмными кругами под глазами – и удивлённо смотрела на меня.
– Зачем пришёл?
Она впервые обратилась ко мне на «ты».
Ксения Михайловна сделала рукой предостерегающий знак и вышла из комнаты.
– Я люблю тебя и прошу твоей руки.
Её ресницы вздрогнули, чистый белый лоб прорезала глубокая складка. Я напрягся, ожидая резкой отповеди и проклиная себя за слова, которые так не вовремя сорвались с моего языка.
Прошло несколько минут.
– Но ты женат. У тебя двое детей, – тихо сказала Светлана.
– Разведусь, – так же тихо ответил я. – А дети… дети большие. Я им больше не нужен.
Здесь я немного покривил душой. Не такие они большие. Но не мог я в ту минуту сказать иначе!
– Нельзя построить свое счастье на чужом несчастье, – едва слышно прошептала Светлана
– С женой мы давно чужие люди.
Она долго молчала. Но вот щёки её начали розоветь.
– Наклонись ко мне.
Я наклонился.
– Ближе, – шепнула Светлана. – Ещё ближе.
Я почти касался губами её губ. Она приподнялась, обвила мою шею руками и быстро поцеловала.
х х х
Ксения Михайловна настояла, чтобы я поселился у них.
– Мы со Светочкой отлично уместимся в маленькой комнате, а вы живите в большой. Когда распишитесь, я поменяюсь с вами местами.
– Удобно ли?
– Я не сомневаюсь в вашем благоразумии.
Света перестала дичиться меня. Казалось, время повернуло вспять. Нежный взгляд из-под опущенных ресниц, лёгкое пожатие руки, тихий воркующий смех, – как всё волновало меня, и каких трудов стоило мне быть «благоразумным».
Свадьба была более чем скромной. Так пожелала Ксения Михайловна. С моей стороны, кроме шафера, Мишки Трофимова, никого больше не было. С её – несколько подружек.
Длительное воздержание не пошло мне на пользу: я повёл себя как матрос в портовой тавене.
– Что вы наделали? – упрекнула меня утром Ксения Михайловна. – К чему такая спешка? Ведь вам не двадцать лет. Я так надеялась на ваш опыт, а вы… вы повели себя как… мальчишка, впервые попавший в публичный дом.
