Не знаю, чем бы всё кончилось, но врывается как-то в наш отдел Раиса Максимовна и орёт во всё горло:
– Видела!
– Кого видела? Чего видела? – загалдели дамы. Им только дай поорать. Лишь бы не работать.
– Вадика. Вчера вечером. С девушкой.
– Не может быть, – охнули дамы.
– Что б у меня язык отсох, – перекрестилась Раиса Максимовна, – коли вру. Идут по улице, за ручки держатся и никого (читай: её) не замечают. Скоро будем скидываться. Интересно, где они будут свадьбу играть?
– Это их дело, – дипломатично отвечают ошарашенные дамы. – А как невеста? Красивая?
– Так себе (значит, очень красивая). А уж любит его… как кошка.
– С чего ты взяла?
– Что я, дура? Не понимаю, почему девка так пялится на мужика?
– А он?
Вопрос принципиальный. У меня и то уши зашевелились.
– Смотрел, – торжественно чеканит Раиса Максимовна. – Ещё как смотрел.
Минута молчания.
– Значит, не голубой, – выйдя из ступора, меланхолично резюмируют дамы.
– Выходит так, – вздыхает Раиса Максимовна.
Змеиное племя! Голубой – плохо, не голубой – опять нехорошо.
Вскоре и я удостоился лицезреть Вадима с невестой. Они входили в его подъезд. Правда, невесту я увидел лишь со спины. Но фигурка отменная. Ножки… Было лето, а она в мини. Очень я позавидовал Вадиму.
Время идёт, а Вадим про женитьбу ни гу-гу. Дамы к нему так и этак, почти открытым текстом. Молчит. И глаза воротит.
Что и говорить, хитёр мужик: гуляет в своё удовольствие, а в стойло не идёт.
– Разве так можно? – возмущаются дамы. – Просто непорядочно. Мы уже скинулись.
И объявили Вадиму бойкот. Тоже перестали смотреть ему в глаза. Весьма интересно было наблюдать, как дамы разговаривали с ним.
А мы, мужики, наоборот, зауважали Вадима. Молодец. Так и надо.
Опять: женится – у кого займёшь?
И вот, как-то звонит мне супруга: деньги ей понадобились. Позарез. Но где я их возьму? Все и так зубами щёлкают, а Вадим в отпуске.
И тут, ну просто как в сказке, открывается дверь и входит Вадим.
– Каким ветром?
Улыбается.
– Попутным.
– Выручай. Дай пару тысяч.
– Нет проблем.
Вынимает из кармана лопатник, достаёт соответствующие купюры.
– Слушай, – говорю, – ты сейчас куда?
– Домой. А что?
– Может, заскочишь ко мне? Отдай, пожалуйста, деньги моей жене. Не в службу, а в дружбу. Какой мне резон тащиться на другой конец города? А ей деньги срочно нужны.
Чего бы, кажется, проще? Так нет. Замялся.
– Понимаешь, – говорит, – а сам отводит глаза, словно я баба, – мне, конечно, не трудно, но… не желательно.
– Почему? Спешишь куда?
– Никуда я не спешу. Просто может нехорошо получиться.
– Да что?
– Вдруг, я посмотрю ей в глаза.
– Эка невидаль. Смотри, сколько влезет.
– Ты не понял. Соблазн может выйти.
– Какой соблазн?
– Видишь ли, – Вадим уселся в кресло напротив и тяжко вздохнул, – дело какое: нельзя мне смотреть женщине в глаза.
– Почему?
– Стоит мне посмотреть, и – всё.
– Что всё?
– Дама выполнит любое моё желание. Да так активно.
– Что значит любое? Отца родного или мужа зарежет?
– При чём здесь это, – морщится Вадим. – В смысле секса. Веди её куда угодно, делай там с ней, что угодно. Хочешь «гвоздь забивай», хочешь «бамбук обтёсывай».
– Это ещё что такое?
– Позы такие в «Каме-Сутре».
– Тьфу. Да моя жена на десять лет старше тебя.
– Ну и что?
– Да ты не смотри на неё.
– А вдруг посмотрю. Из любопытства. Что тогда? Нет. Отвези, пожалуйста, деньги сам. От греха подальше. Могу дать на такси.
Что сказать? Нормальный человек или нет?
– Думаешь, я ненормальный? Придумал всё? Эх, если бы так. Проверено-перепроверено. Знал бы ты, с какими красотками имел я дело. Подумать страшно. Я и сам не рад такому обороту. Думаешь, приятно ходить с вечно опущенными глазами?
Я задумался. А вдруг не врёт мужик? А тут ещё девочка вспомнилась, в мини.
– Это что, гипноз такой?
– Не знаю. – Вадим морщит лоб. – По-моему, не совсем. Гипноз – он кратковременный. А здесь – надолго. И действует исключительно на женщин, причём детородного возраста. К тому же она не засыпает, а совсем наоборот. Причём отлично понимает, чего хочет и что делает.
Тут мне в голову пришла отличная идея.
– Слушай, – говорю, – давай звякну жене. Введу в курс дела. Тогда никакой взгляд не будет ей страшен.
– Не поможет, – вздыхает Вадим. – Был аналогичный случай. В студенческие годы. Со мной учился один парень. Серёгой звали. Красавец. Бабник страшный. По нему все девчонки сохли. А одна влюбилась намертво. И девка симпатичная. Даже очень. А вот на тебе: жить не может без обормота. А его тошнит от неё. Труба вовсю трубит, на новые подвиги зовёт, а под ногами ненужная деталь валяется. Ходу не даёт. Утоплюсь, зарежусь и всё такое. Вот он и вспомнил про меня.
И говорит ей: «Если ты не врёшь и действительно жить без меня не можешь, то давай устроим эксперимент».
Она в слёзы: «Какой такой эксперимент? Здесь от пламенной любви сердце разрывается, а ты лезешь с каким-то дурацким экспериментом. Ирод ты после этого».
« Ирод я или нет, об этом мы потом поговорим. А эксперимент такой: к тебе зайдёт мой приятель. Он слова тебе не скажет, и если ты устоишь хотя бы час и не бросишься ему на шею, я немедленно женюсь на тебе».
«За кого ты меня принимаешь?»
