Поганый, заслышав погоню, оглянулся, оскалился и швырнул за спину полотняный мешочек. Мешок развязался на лету, и на землю просыпался дождь золотых монет.
– Откупиться хочешь! Врёшь, сволочь. Русские не продаются.
Иван хлестанул Серко нагайкой по крупу и в три прыжка догнал поганого. Одной рукой схватил чужого коня за уздцы, другой – басурманина за горло.
Кони остановились. Иван выдрал неприятеля из седла и шваркнул оземь. Поганый дёрнулся и затих. Иван спешился. Бережно снял с лошади недвижное женское тело и положил на землю рядом с полумёртвым басурманином.
Это была совсем молоденькая девушка. Тоненькая. С длинными руссами косами. Очень красивая. Глаз не отвести. Платье на ней было нарядное, свадебное. Только рваное. Сквозь многие прорехи просвечивало тело, всё в синяках и кровоподтёках.
Над такой красой надругались гады!
Иван выхватил из ножен басурманина кривую саблю и вонзил её в горло поганому, навечно пригвоздив к сырой земле. Затем спрыснул живой водой красну-девицу. Она раскрыла глаза (синие, как небо над головой) и удивлённо посмотрела на Ивана.
– Где я? – тихо молвила она. – И кто ты, добрый молодец?
– Я – Иван. Русский воин. Лежишь ты в чистом поле. Наш полк нагнал захватчиков и освободил пленных. Тебя злой басурманин пытался умчать на лихом коне. Да недалеко ушёл. Вон лежит в сторонке. Отвоевался. А тебя как звать-величать, красна-девица?
– Олёна. Кузнецова дочка. Свадьба у меня была. С Добрыней, колесниковым сыном. Да не пришлось мне отведать счастья со своим суженым. Налетели поганые и порубали всю родню. Добрыню на кол посадили. А меня снасильничали. Этот, Девлет, надругался. Сказал, что теперь я его жена.
– Земляной червь его жена. А ты не переживай, красавица. Брат твой, Ждан, жив остался. Лихо рубится с погаными. Хороший воин получится. Давай-ка я отвезу тебя к нему.
На том кончается эта история. Что будет дальше с Иваном, Жданом и Олёной, про то в следующем сказе.
А как же каша из топора?
Никак. Зачем нам каша из топора? Пусть враги давятся кашей из нашего топора. А мы сварим себе кашу из крупы. И сала не пожалеем!
Ленинградский вокзал
Сентябрь 1996 г. Дождь. Москва. Ленинградский вокзал.
У четвёртой платформы остановился электропоезд «Тверь – Москва», открылись двери, разномастная толпа истомлённых трёхчасов ой дорогой людей вывалилась из вагонов и плотным, многоголовым потоком разлилась по перрону. Поток тёк, бурлил, и, казалось, нет ему конца и края, но прошло две-три минуты, и вот уже мощный поток превратился в тощенький ручеёк, усыхавший буквально на глазах, пока на платформе не остался один-единственный пассажир – парень в потёртой кожаной куртке и выцветших заплатанных джинсах. Он неторопливо переставлял длинные ноги по мокрому от дождя асфальту, старательно обходя встречающиеся на пути лужицы.
– Молодой человек! – раздался невдалеке звонкий женский голос. Невысокая женщина в длинном светлом плаще спешила вдогонку за парнем, который уже дошагал до лестницы, ведущей к станции метро.
– Молодой человек, – повторила женщина, приближаясь к парню. Она остановилась за его спиной и поправила разметавшиеся пряди тёмных волос. Парень обернулся, недоумённо посмотрел на женщину.
– Вы случайно не с тверской электрички? – спросила женщина у парня, окидывая его быстрым цепким взглядом прищуренных карих глаз.
– С тверской.
– Вы последний?
Парень кивнул на пустой перрон.
– Как видите. – Опоздала, – огорчённо вздохнула женщина. – Проклятая авария: двадцать минут потеряла, пока разрешили движение. Что мне теперь делать?
Парень равнодушно пожал плечами.
– Откуда я знаю?
Он демонстративно посмотрел на часы.
– Вы очень спешите? – поинтересовалась женщина у парня.
– Да, – сухо ответил тот.
– Куда, если не секрет?
– А вам какое дело?
Женщина смущённо улыбнулась.
– Извините. Боюсь, вы неправильно поняли меня. Я на машине и могу вам помочь. Вы наверстаете упущенное время.
Парень замялся. На воровку женщина явно не похожа. Хотя, кто знает, какие они, воровки? Проститутка? Но зачем ей клиент в потрёпанной курточке и затасканных джинсах?
– У меня мало денег, – смущённо пробормотал он.
Брови у женщины резко взлетели вверх.
– С каких пор заурядную вежливость стали измерять деньгами?
– Ну, если вас не затруднит…
Женщина досадливо поморщилась.
– Мы с вами похожи на двух институток. Идёмте, – властно кивнула она парню. Развернулась и, не оглядываясь, решительно направилась к выходу на привокзальную площадь.
Парень задумчиво посмотрел ей вслед, хмыкнул, пожал плечами и не менее решительно двинулся вслед за незнакомкой. Та подошла к маленькой белой иномарке и открыла передние двери. Они уселись в машину. Женщина включила зажигание.
– Куда вас отвезти?
– На Черкизовский рынок.
– Хотите сделать покупки?
– Да.
– Почему именно на Черкизовском? Есть рынки поближе.
– Говорят, там дешевле.
– У вас проблемы с деньгами?
