«Мы потом поговорим об этом».
«Хорошо».
– Разумеется, я утрирую, – продолжает Вадим. – Ведь я не присутствовал при их разговоре. Но идти к ней мне пришлось. Хоть дерьмо, а приятель. Она была приезжая, но богатенькая. Снимала квартиру. Я припёрся, естественно, с тортиком. Молчком сажусь за стол, пью чай и смотрю ей в глаза.
– И что?
– Часа не прошло, как мы с ней «гвозди забивали» да «бамбук обтёсывали». Такая темпераментная оказалась. До утра остался, хоть не планировал.
– А Серёга?
– Звонил. Она послала его, куда следует. Вечером мы оба пришли к ней. Она на него ноль внимания. Запрыгнула мне на коленки, ластится. Я мигаю: отваливай. Мешаешь, чёрт лысый.
– И?
– Отвалил.
– А ты?
– Остался. Больно хорошо «бамбук тесала». Через месяц повстречал на улице Сергея. Едва узнал: похудел, осунулся, глазки бегают.
«Слушай, – говорит, – долго ты намерен ошиваться у неё?»
«Пока не надоест».
«А скоро тебе надоест?»
«Откуда я знаю? Мы ещё половины асан не освоили. А чем дальше, тем они сложнее. Всё больше и больше времени требуется на освоение».
– Серёга схватился за голову.
«Христом Богом прошу, во имя всего святого умоляю, – а сам весь трясётся, как припадочный, – оставь её в покое».
«Зачем? Мне нравится. И она не против».
«Не против! – орёт. – Это ты её заколдовал, колдун проклятый!»
«Хоть бы и так. Тебе-то что? Сам просил».
«А теперь прошу другое: оставь её в покое»,
«Да тебе-то что?»
«Люблю её. Жениться хочу».
– У меня шары на лоб.
«С каких это пор?»
«Как увидел её у тебя на коленях, всё внутри перевернулось. Как чумной хожу».
«Да ты с ума сошёл».
«Сошёл. Не знаю от чего: от зависти или избытка самолюбия. Но сошёл».
«Хорошо. А о ней ты подумал? Захочет она вернуться к тебе?»
«На коленях буду ползать. Только оставь её в покое. Расколдуй, Христа ради».
– Пришлось уважить человека. Самому любопытно: колдовство это, или она втюрилась в меня?
– Ну и как?
– Колдовство.
– Как ты узнал?
– Через месяц она выскочила замуж. За Серёгу.
– Да, – вздыхаю, а сам осторожно поглядываю на Вадима. Вроде серьёзный. Даже печальный. Без балды, печальный.
– И как вы теперь?
– Они укатили на её родину. Там и свадьбу играли.
– Вот оно как.
– Ребёнок у них родился.
– И что?
– Мой ребёнок.
– С чего ты взял?
– По срокам – мой.
– А Серёга?
– Воспитывает. Что ему остаётся?
– Да. Сам того захотел.
– Каждый год она приезжает ко мне.
– Зачем?
– Должен я общаться со своим ребёнком? И затем… асаны мы ещё не все освоили.
– Осваиваете?
– Осваиваем.
– А Серёга? В курсе ваших… освоений?
– Мы ничего не скрываем от него.
– И как?
– Никак.
Я тупо посмотрел на Вадика. Одно из двух: либо он, либо я. Впрочем, не исключён и третий вариант – Серёга. Но то, что один из троих ненормальный – непреложный факт. А вот о бабёнке такого не скажешь. Впрочем, она ведь заколдована. Или, наоборот, расколдована?
– Только, видишь, заковыка какая, – задумчиво тянет Вадим. – Она сказала, что всё это ерунда.
– Что ерунда?
– Взгляды мои.
– Как же так? Сам говорил: часа не прошло. Единого слова не сказал.
– Вот и я об этом.
– А она?
– Рассмеялась. Сказала, что встречаемся в последний раз. Больше она не будет приезжать ко мне.
– Почему?
Вадим пожал плечами.
– Откуда я знаю? Расколдовалась, наверное.
– Расколдовалась?
Я «саркастически» хмыкнул.
– Кончай морочить голову. Нет никакого колдовства и никаких особенных взглядов. Бабёнка захотела отомстить предателю. Самый надёжный, испытанный способ. А когда посчитала себя вполне удовлетворённой, моментально расколдовалась. Так что езжай к моей жене и глазей на неё, сколько хочешь.
– Нет, – упрямится Вадим. – А другие? Ни одной не надо было мстить. Но ни одна не отказала.
– Ну и что? Парень ты молодой, симпатичный. Почему они должны отказывать тебе?
– Хорошо. А…
– Тут он называет такое имя, что у меня челюсть отвисла.
– Врёшь! Не может быть.
– Прекрасно. Приходи ко мне, я тебе такие фотки покажу…
– Сейчас можно смастерить что угодно.
– Ладно. Покажу её в натуре.
– Где ты её покажешь?
– У меня дома. Спрячу тебя за шторой. Глазей, сколько хочешь.
Разбитый наголову, я замолчал. Быть такого не может, чтобы Она и вдруг с каким-то Вадимом. Ей только пальцем шевельнуть, такие орлы слетятся.
– Где ты подцепил её?
– В магазине.
– Ну-ну.
– А что? Она, по-твоему, святым духом питается? Я, кстати, не узнал её. Смотрю: фигуристая бабёнка. Дай попробую.
– Ну и…
– В тот же вечер.
– Может, не она?
– Она. Я бывал у неё дома. Не один раз.
Вадим принялся обстоятельно расписывать хоромы суперзвезды, но я не стал слушать его. Пора ехать к жене.
Иван-дурак.
(Несладкая сказочка).
Давно, однако, было.
Жили-были старик со старухой. И было у них, как водится, три сына.
Старший, Пахом, был женат, имел двоих детей, но не отделился и жил совместно с родителями. Мужик мрачный, молчаливый, ломал за троих.
Средний, Пётр, тоже был женат, детьми ещё не обзавёлся, на язык не боек, а ворочал не меньше Пахома.
Младшего, Ивана, мамкиного любимца, на работу кнутом не загонишь, пряником не заманишь. С утра до вечера в кабаке ошивается, да в дуду дудит. Этот был холост. Кто пойдёт за прощелыгу? Кому нужен бездельник?
Но Иван не унывал.
