– Я год провалялся в больнице. Но, как видите, остался жив. И почти здоров. Только с головой не всё в порядке. Да вы не напрягайтесь. Я не кусаюсь. Исправно хожу на работу. Так, со временем нелады. Думал, ещё вечер. Оказалось, утро. Но это не всегда. Только во время сильного стресса.
Я поставил на стол чашки.
– Давайте пить чай. Надеюсь, допрос окончен? Вам как, покрепче?
– Да, пожалуйста. – Женщина подняла свои глазищи. – И простите меня, ради Бога.
– За что?
– Я намеренно провоцировала вас. Хотела узнать, что вы за человек.
– Узнали?
– Уж очень необычная ситуация. Практически невозможная в наше время.
– Что здесь такого невозможного?
– Всё. Чтобы человек бескорыстно помог незнакомому человеку. Так не бывает.
– Считайте, что я чокнутый. В принципе, так оно и есть.
Она не ответила. Лишь пристально посмотрела на меня. После чего стала пить чай. Меленькими глоточками. Абсолютно бесшумно.
А ведь вы даже не представились мне.
– Извините. Кристина.
– Красивое имя. Вы очень молодо выглядите.
– Я рано вышла замуж. И сразу родила.
– А муж куда делся?
Кристина усмехнулась.
– Ушёл в бесконечность.
– Нельзя ли по-русски?
– Бросил.
Я недоверчиво посмотрел на молодую женщину.
– Таких красавиц без причины не бросают. Застукал с любовником?
– Я его застукала. С бутылкой. Каждый вечер застукивала. Пока не надоело.
– Выходит, это вы его бросили?
– Он так не считает.
– Помогает?
Кристина не ответила. Но я и не нуждался в ответе. Какая помощь от алкоголика? Глупо было спрашивать.
– А вы пьёте?
Какое ей дело? Но я опять сдержался.
– Пью. Чай. Иногда кофе. Обожаю ряженку. Летом – квас. Вас устроит такой набор?
– Вполне.
Она была совершенно серьёзна.
– А где вы работаете?
Всему есть предел.
– Вам-то какое дело? Я же не интересуюсь, чем вы занимаетесь?
– Я работаю на заводе. Экономистом.
– С чем вас и поздравляю.
– Не надо иронии. Вполне естественное желание узнать, с кем проводит время моя
– У неё и спросите.
– Спрошу. А сейчас я хочу узнать всё о вас.
– Зачем? Вы видите меня в первый и, надеюсь, в последний раз в этой жизни.
– Вы всё ещё надеетесь убедить меня в том, что моя дочь случайно оказалась в вашей квартире? На другом конце города? Где она никогда не бывает? В своём лучшем платье?
– Надеюсь, туфли тоже не самые плохие?
– Туфли мои.
Чёрт меня дёрнул подойти к окну! Пусть бы её разлюбезная дочурка схватила воспаление лёгких… Нет. Нехорошо так думать.
– Что вам нужно от меня?
– Правду.
– Какую именно?
– Как давно вы встречаетесь с моей дочерью, и как далеко зашли ваши отношения?
– С вашей дочерью я не встречаюсь. Никаких отношений между нами нет… И быть не может, – добавил я для вящей убедительности. – Если ваша дочурка и встречается с кем-то, то не со мной!
Кристина усмехнулась уголками губ.
Не знаю, до чего бы мы договорились, но кухонная дверь открылась и появилась Светлана. Взъерошенная, но бодрая.
– Ой, мамочка! – Светлана бросилась матери на шею. – Как здорово, что ты приехала. Я насквозь промокла вчера. Ты привезла сухую одежду?..
Про меня они забыли. Я тихо вышел из кухни.
Колина мечта
Фотографией Коля Дерябин заболел в пятом классе. На день рождения отец подарил ему старенькую «Смену», и Коля не расставался с ней ни днём, ни ночью. Именно так. Одна из его фотографий ночной Твери попала на конкурс, после которого оказалась в директорском кабинете. Она и сейчас висит там, на стене с надписью: «Работа ученика 7-б класса Дерябина Николая».
Родился и вырос Коля в посёлке «Вагонников», на улице Совхозной, и уже к восьмому классу в посёлке не осталось уголка, который не попал бы в Колин объектив.
Возможно, Колина болезнь и закончилась бы на этом, как заканчивалась она у сотен его сверстников, не попадись ему в школьной библиотеке книга по искусству фотографии. Коля в одну ночь проглотил её от корки до корки, после чего болезнь приняла неизлечимый характер. Как много возможностей, оказывается, таила в себе фотография!
Но много наработаешь с простенькой «Сменой», рассчитанной на начинающего фотолюбителя? Да ещё требовалась масса специальной аппаратуры.
Опять помог отец. Убедившись, что увлечение у сына «всерьёз и надолго», он с лёгкой душой отдал ему свой «Зенит» с объективом «Гелиос – 44М».
После чего Коля стал бегать по всем злачным местам посёлка и собирать пустые бутылки. На вырученные деньги он потихоньку приобретал необходимые приспособления.
Поселковые старухи, чей бизнес пострадал от Колиного вторжения, попробовали отвадить незваного конкурента, жалуясь родителям и подбрасывая в школу анонимные письма, но Коля упрямо шёл к заветной цели. Он перестал околачиваться возле поселковых пивнушек, когда его домашняя фотолаборатория была оснащена всем необходимым.
К десятому классу Коля кое-чего достиг (не вершин, разумеется, до них было ой как далеко), и несколько его работ появилось в центральных журналах, а «Портрет матери» был даже отмечен критикой.
Нет ничего удивительного в том, что, окончив школу, Коля устроился в фотоателье, где и проработал (с перерывом на армию) до двадцати шести лет.
х х х
