Как всё глупо получилось. Трояк пожалел. Вместо того, чтобы спокойно ехать на маршрутке, попёрся на троллейбусе. А он сломался. Вот и опоздал на электричку.
Что Дина подумает? Ждёт ведь…
х х х
Странно. Дверь открыта. А это что за красная краска на полу?
– Дина! Диночка!!
Почти детективная история
Сорок три года прожил я на белом свете, но такого дождя видеть не доводилось. Какое там: «из ведра»! Из огромной бездонной цистерны. Воистину «разверзлись хляби небесные». Такое впечатление, что мы находимся не в среднерусском городе, а где-то в далёких тропиках. Впору было задуматься о строительстве нового ковчега.
А началось всё с ветра. Не знаю, сколько там было метров в секунду, но точно – немало. С пронзительным свистом летали по воздуху сорванные с павильонов крыши, с хрустом ломались огромные тополя, а улицы мгновенно превратились в смесь свалки с помойкой, став практически непроезжими. И тут хлынул дождь…
Ливнёвка, разумеется, мгновенно доказала свою неэффективность. Редкие прохожие брели по колено в воде, лавируя между поваленными деревьями. Свет, разумеется, отключили. Слава Богу, что сегодня суббота. Не нужно утром тащиться на работу.
Я подошёл к окну. Ничего, кроме льющегося с неба потока воды, я там не увидел. Я непроизвольно поёжился и собрался отойти от окна. Но что-то задержало меня. Встревожило. Там. На улице.
Я протёр глаза и вгляделся сквозь залитое дождём стекло. Под единственным уцелевшим тополем стояла женщина. Или девушка. Скорее даже девочка. Такая маленькая и худенькая она была. На ней было короткое ярко-красное платье. Совершенно мокрое. Платье плотно облегало тщедушную фигурку девочки. В одной руке она держала красную сумку, в другой – красные же туфли. Голые ноги почти по колено в воде. И сверху водопад лишь чуточку меньше чем на улице.
Какой смысл прятаться под деревом в такую погоду? Шла бы домой. Вон как дрожит. Мне даже послышался лязг её зубов, хотя никак я не мог слышать его. Вот дура. Ещё несколько минут подобного стояния, и воспаление лёгких ей обеспечено.
Я болезненно сморщился. К чёрту все условности. Я направился в прихожую, сунул ноги в резиновые сапоги, нацепил полиэтиленовый плащ. Дверь я не стал закрывать на ключ. Я живу на первом этаже, а вся «операция» не должна занять более пяти минут.
Она оказалась совсем юной. Лет семнадцати. Не более. Я взял её за руку – пальцы ледяные – и потащил девочку домой. Она удивлённо посмотрела на меня огромными голубыми глазами, открыла рот, но, так ничего и не сказав, покорно отправилась вслед за мной.
Оставив девушку в прихожей, я прошёл в «большую» комнату, вынул из платяного шкафа новый халат жены и нижнее белье (хорошо, что не выбросил) и сунул их девушке.
– Иди, прими горячий душ. Свои вещи оставь в ванной.
Девушка даже не шелохнулась. Она сжимала в руках вещи моей жены и вопросительно смотрела на меня. Она вся дрожала, под её ногами натекла весьма приличная лужа.
– Чего стоишь? Хочешь схватить воспаление лёгких?
Я открыл дверь ванной комнаты и подтолкнул туда девушку. После чего наскоро вытер лужу и отправился на кухню. Там я поставил на плиту чайник и, сев на табурет, принялся дожидаться появления нежданной гостьи.
Три года прошло с того дня, как моя жена с дочерью погибли в автокатастрофе. Я год провалялся в больнице. Остался жить. Неизвестно для чего. Сейчас моей дочери было бы примерно столько, как и этой девочке. Но что-то её долго нет. Я уже дважды подогревал чайник. Никак не может согреться?
Я подошёл к двери ванной комнаты. Трижды стукнул костяшками пальцев.
– Алло, гараж! Ты там живая?
– Живая.
Голос достаточно бодрый.
– Тогда выходи!
– Зачем?
– Как зачем? Будешь пить чай с мёдом. И малиной.
– А потом?
«Суп с котом».
Я удержался от глупого ответа. Девочка, похоже, пришла в себя и теперь боится незнакомого дяди.
– А потом будем звонить твоим родителям!
Дверь приоткрылась, девочка испытующе посмотрела на меня – я улыбнулся как можно дружелюбнее – и вышла из ванной комнаты.
– Тапки надень.
Она сунула ноги в Олины тапки.
– Пошли пить чай. Да не бойся ты. Я не маньяк.
Я положил в чашку большую ложку малины и залил её кипятком. Размешал. Наложил в пиалу мёда.
– Ешь мёд и запивай малиной.
Я смотрел, как она неторопливо пьёт чай и…
Нет. Лучше не думать. Нельзя мне вспоминать. И сравнивать…
– Всё?
– Всё.
– Согрелась хоть немного?
– Согрелась.
– Идём в комнату. Будем звонить родителям. Телефон-то есть?
– В сумке.
– Иди, бери телефон.
Мы вернулись в прихожую. Она достала из сумочки телефон и нажала на клавишу.
– Ой! Не работает. Забыла зарядить.
– Номер-то хоть помнишь?
– Помню.
– Пойдём в комнату. Будешь диктовать.
Мы прошли в комнату. Она уселась в кресло, и я с головой укутал её толстым шерстяным пледом. Только нос торчал. Взял в руки свой телефон.
– Кому звоним?
– Маме. Кому же ещё?
– Может, папе.
– У меня нет папы.
Я не стал уточнять причину отсутствия в наличии папы.
– Диктуй номер.
– Светланы нет дома, – ответил женский голос, едва отзвенели гудки.
– Какой ещё Светланы?
– Вам нужна моя дочь? Её нет дома.
– Я знаю, что вашей дочери нет дома. Она у меня.
Молчание.
