– Я думала: сойду с ума. Что только не лезло в голову. Поминутно выскакивала на площадку. – Всхлипнула. – А каково отпускать тебя? И знать, знать, что не имеешь никаких прав. – Шмыгнула носом. – Нет, ты не думай. – Дина высвободилась из объятий и пристально посмотрела Сергею в глаза. – Я ни на что не претендую. Но… какая подлая штука – жизнь. – Горько покачала головой. – Когда я была глупой, наивной первокурсницей, до какого-то ненормального безумия, до одурения втюрилась в преподавателя математики. Совсем как в модной тогда песенке, свет на нём сошёлся клином. Ничего кроме него не видела, не замечала, ни о чём другом думать не могла. А он даже не смотрел на меня. Хотя я была не самой уродливой, и многие ребята бегали за мной. Только не он. Сколько слёз я пролила, чего стоила мне эта проклятая любовь. И вдруг – гром с ясного неба: он делает мне предложение. Оказывается, он давно любит меня, да так серьёзно, что разводится с женой и бросает детей. Мы женимся. Я безумно счастлива. Целых пять лет. До того дня, когда застаю его в постели с лучшей подругой. Нет, нельзя строить своё счастье на чужом несчастье. Вот и теперь. Опять я пытаюсь выстроить хрустальный дворец из чужих слёз. Как господь накажет меня на этот раз? Нет, ты молчи. – Дина ладонью зажала Сергею рот. – Молчи. Ничего не говори… Ладно, я. По крайней мере, знаю, за что пострадаю. Но твоя жена. Она уже страдает. За что? За какие грехи? Ох, как я понимаю её. Сидеть и ждать. Знать. А ещё говорят: возлюби ближнего как самого себя. Как она может возлюбить меня? Кругом ложь и обман. Вор строит собор, в котором стоит убийца со свечечкой в руках, на которых не просохла кровь убитых им людей. Но я что-то не о том. – Дина тряхнула головой и разжала ладонь. – Пока тебя ждёшь, о чём только не передумаешь. Ты лучше скажи, какое у твоей жены образование?
– Среднетехническое.
– Очень хорошо. В Твери открывается филиал нашей фирмы. Будем набирать сотрудников. Есть возможность устроить её туда менеджером по маркетингу.
– Что это такое? Она нигде не работала. Ничего не умеет.
– Научится. Работа несложная. Интересная. Живая. Не нужно целый день торчать за столом. Сделаем для неё гибкий график. Детей определите в садик, а пока бабушка посидит. Хватит ей лизать чужую грязь. Денег дочка заработает в несколько раз больше. Как тебе мой план?
х х х
– Ларик, ты?
– Нет, это её муж. Ларисы нет дома. Кто звонит и что ей передать?
– Н-ничего. Я перезвоню.
х х х
– С каких это пор ты стала Лариком?
– Юрок, что ли звонил?
– Не знаю. Сей субъект не соизволил представиться. Сказал, что перезвонит. Кто он такой и что ему нужно от тебя?
– Откуда я знаю, с кем ты разговаривал?
– Хорошо. Кто такой Юрок?
– Любовник.
– Что?! А ну повтори!
– Любовник. И не смотри на меня так. Ты имеешь любовницу, а я чем хуже?
– Во-первых, не любовницу, а…
– Что “а”?
– А работодателя. И тебе всё известно о ней, именно ты подсунула её мне.
– Подсунула. Так рванул, не удержать. Ни одной субботы не пропустил.
– Между прочим именно она платит нам деньги, на которые мы живём и на которые куплены все цацки, что навешены на тебе.
– Юрок тоже платит мне деньги.
– Ну, знаешь…
– Успокойся. Юрок – редактор одной газетёнки. И ему, к твоему сведению, седьмой десяток. А я не падкая на старьё.
– Какая ты злая. И какие у тебя, интересно знать, могут быть дела с редактором?
– Милый мой, это моя работа. Я как-никак занимаюсь рекламой. Знаешь сколько их помимо Юрка? И радио, и телевидение. Заодно и подрабатываю.
– Как ещё?
– Статейки тискаю. Под псевдонимом.
– С-статейки? Кто тебе их пишет?
– Сама. Не ты же?
– Но ведь надо уметь. И этот, как его, талант нужен.
– Какой ещё талант. Пиши да пиши. Один ты считаешь меня дурой. И уродиной. Только о своей Диночке думаешь.
– Что ты мелешь?
– Разучись краснеть. А потом ври… Так. Квартира у нас есть, дача есть, машину купим – и ни ногой! Или я, или она.
– Хоть сейчас.
– Ладно уж. Герой.
х х х
– Если б ты знал, как мне хочется встретить с тобой Новый год. Нет – нет, молчи. Я всё понимаю. Ничего не прошу. Просто хочется немного помечтать. Чтобы стояла настоящая пушистая ёлка, мы наряжали её, затем накрывали праздничный стол. Я бы так постаралась, столько бы наделала вкусных вещей. И буты-
лочка шампанского в серебряном ведёрке со льдом. И горящие свечи. Толстые, такие, витые. Мы танцуем под спокойную медленную музыку. Долго – долго. И ты шепчешь мне на ушко ласковые слова. Глупо, да?.. 2000 год. Какой он будет?
х х х
– Пять кусков за одну ночь? – Лариса недоверчиво нахмурила брови. – Круто.
– Не за ночь, – раздражённо поправил жену Сергей, – а за новогоднюю ночь.
– Не всё равно?
Лариса пожала плечами и насмешливо крутанула пальцем у виска.
– Совсем баба свихнулась.
– Это её проблема. Ты скажи, что я должен ответить ей?
– Езжай. Глупо отказываться. Быстрее развяжемся, только и всего.
– Хорошо. А ты? Как ты здесь одна? И дети.
– Надо же, какой заботливый. Ничего, перебьёмся. Не привыкать. Да и не до тебя будет. У них сейчас одно на уме: что принесёт им дед Мороз? И мне не надо торчать у плиты. Хоть отдохну по-человечески.
х х х
