Говорил он несколько минут. Зал в недоумении слушал тираду человека, не умеющего вести себя на подобных шоу, в подобном обществе, поэтому речь его была неинтересной и серой. Некоторые уже начинали посапывать, повизгивая во сне, кто-то нетерпеливо дергал ногами-лапами (собаки во сне часто куда-то бегут), а рейтинг передачи неминуемо полетел вниз.
– …и я не понимаю, как можно обсуждать такие вопросы огульно, без его присутствия, за глаза, – закончил он свою речь. Наконец, ведущий сумел перехватить слово и продолжить Шоу.
– Но, вы нам рассказывали о математике, господин Математик, а главного мы не услышали – почему он не взял миллион?
И зал проснулся, зал подпрыгнул на своих местах.
– Миллион! Миллион!
– Вы же взяли. А он нет.
– Я отдал его своему институту, – робко промямлил он.
– Ха-Ха-Ха, – заверещал зал.
Математик попытался что-то добавить, но ему не дали.
– Теперь мы сами ответим на этот вопрос! – громко продолжил ведущий. – Итак, кто желает высказаться?
– Он не стрижет бороды! – воскликнули с дальних рядов.
– Он не стрижет когтей! – вторили голоса.
– Он собирает грибы!
– Живет в стареньком доме и сам ходит в магазин!
– Он ходит в консерваторию!
– И что он там делает? – воскликнул ведущий. – Что он делает в консерватории? Это, пожалуй, главный вопрос! Следите за моей мыслью! Сейчас мы проясним ситуацию и все поймем! – уже кричал он. – Кто хочет ответить? Что он там делает?
– Слушает музыку! – тявкнул кто-то из первых рядов, и мертвая тишина наполнила зал. Тишина повисла в воздухе, и, казалось, ее уже не разогнать, не развеять никакой волшебной силой.
– ВОТ! – прошептал ведущий. – Вот и ответ на вопрос. Вот симптом для постановки диагноза.
Он оглядел собравшихся и в полной тишине повторил: – Мало того, что он ходит в консерваторию, он еще изволит слушать там, пардон, музыку! Понимаете? Вот диагноз и приговор! Теперь вы все понимаете? – заорал он.
И зал взорвался дружным лаем, аплодисментами и смехом (собачьим смехом), и собачьей радостью.
– Простите, а что в этом плохого? – попытался прорваться Математик. – И кому это нужно? Зачем мы вообще об этом говорим?
– Что в этом такого? – ведущий жестом замолчал проснувшийся зал. – А вы не понимаете? Неужели нужно объяснять? Нужно объяснять? – повторил он в камеру.
Зал уже рычал и стонал, стены сотрясались от мощного хохота, возмущения, и воплей собравшихся.
– Вот и ответ! По-моему, все понятно! – сказал он, показывая на зрителей. – А кому это нужно? – повторил он и тихо, со слезами на глазах произнес, – это нужно собакам,… простите, людям. Наша передача нужна людям! – и оглядел собравшихся. – Итак, я считаю, диагноз поставлен! Он понятен и обсуждению не подлежит! Кто еще желает развить тему? Кто хочет высказаться?
Микрофон схватил человек, похожий на человека.
– О! Это наш знаменитый, всем известный писатель! Говорите, Писатель! Вам слово!
Писатель подтянулся и бесстрастно низким голосом заговорил:
– А по моему разумению, этот человек просто сволочь! Подонок!
Зал зашумел, затрясся в нетерпении. Вот когда стало по-настоящему интересно.
– Это урод, которому миллиона мало! И никакой он не сумасшедший, несмотря на то, что он любит музыку, – добавил он. – Просто ему миллиона мало! Он пиарится, набивая себе цену. Он хочет много этих самых миллионов. Те, кто взял их, как наш господин Математик, – и кивнул в сторону потрепанного пиджачка, – больше не получит ничего… и никогда! А этот получит! Получит намного больше! И вот доказательство! Что же ты, Гоша, не взял миллион и не отдал его своей школе? Своему университету? Не отдал институту, в котором работал много лет? Там в нем так нуждаются. Там до сих пор считают по логарифмической линейке, а компьютер увидят через сто лет! Да и то – один! Что же вы так не поступили, господин, Гоша? Ответ прост! Гоше мало, – он забрался в свою нору и ждет много этих миллионов! И получит их! Обязательно получит, а вы останетесь ни с чем, – и снова посмотрел на Математика. – Скажете, что я не прав?… То-то же!
– Вот еще один диагноз! Еще один приговор! Кто еще? Кто добавит? – поднимал рейтинг передачи ведущий, уже подлетая к потолку, к куполу-небесам светлого Шоу-Зала! Превращался в яркое пятно экрана, которое сейчас освещало миллионы телевизоров в домах людей и их собак. – Говорите! Слушаем Вас!
И тут человек, или не человек вовсе… Собака… Нет, не собака. Непонятное инопланетное существо, взяв микрофон, начало ритмично покачиваться на глазах у всех. В ушах его тряслись тысячи маленьких сережек, в носу колечек, а все его тело, одетое в удивительную майку и шорты, было покрыто сплошной росписью, как стены Собора или рекламный щит на улице. Он говорил, покачиваясь в такт:
