– Скажите, – спросил Леонидов, воспользовавшись паузой и показав на книгу с человеком, падающим в болото, – это предмет вашей гордости?
Человечек молча, вожделенно взял в руки книгу-обложку с картинкой болота. Еще мгновение, и он запутался бы, заблудился в тине, глаза его заволокло набежавшей слезой, и он трогательно тихо произнес:
– Да! Да!
Потом, посмотрев на них, добавил: – Вы можете пройти в соседний зал и там посмотреть наши творения, книги, так сказать, портфолио. Думайте, господа. Думайте, – и по инерции тихо пробормотал: – Дерьмо.
Они перешли в другой зал, где на стеллажах перед ними открылась невообразимая картина. Все здесь было как в парке развлечений. Как на знакомом аттракционе, коробки, перевязанные ленточками, бантики разных цветов и размеров. Книги-куклы, книги-торта, книги-гранаты. Бомбы, снаряды. Много, очень много различного вооружения, книг-убийц, книг-воришек. Целый мир преступной братии свисал с этих полок. Захотелось взять пневматическое старенькое ружье и, как в тире, начать стрелять по этим коробкам и зверюшкам, по зайкам и кроликам. Но в этом тире в них тоже целились, тоже стреляли – это была такая игра – за ними гнались. Ангел в ужасе мчался от стеллажа к стеллажу, но его догоняли, отрывая, общипывая белоснежные крылья, рвали на куски, на лоскуты его драгоценный костюм, стерегли за углом и норовили прикончить. Ангела! Их любимого доброго Ангела!
Дальше на других полках слезливые барышни стояли у ворот возлюбленных – богатых денди, а те сажали в шикарные лимузины других красоток. Это был целый сказочный мир, и в нем помещался веселый тир и его маленькие расстрельные фигурки.
Дальше следовали книги-сплетни, книги-дрязги, и в гробах уже переворачивались великие мира сего, не помня и не ведая за собой грехов подобных, не понимая, за что их посмертно так облили грязью. Оттого ворочались, и трупный запах заставил нашу компанию отойти подальше.
Но кому-то это нравится, – подумал Леонидов. – Если бы это не нравилось, такое бы не писали.
И, наконец, последняя полка. Несколько книг-обложек, гордо усеянных монетами, купюрами различного достоинства, украшали этот стеллаж. На одной было написано: «Как заработать миллион». На соседней: «Как заработать миллиард», на третьей просто: «БАБЛО» Первая книга была с ценником 500 рублей, вторая 1000, третья 1500.
Совершенно логично, – подумал Леонидов, – миллиард больше миллиона. А бабло? Бабло – и есть бабло.
Эта полка стояла во главе всей армии книг. Она словно управляла жизнью, придавала силы и уверенность, давала смысл, указывала направление и учила жить.
Они уже выходили из этого зала, как из соседней комнатки выглянул маленький менеджер. Он хитро улыбнулся и спросил:
– Ну, как? Вы поняли, как нужно работать? Господин Леонидов, всего миллион, и вашим портретом будет украшен весь город, сумасшедшие поклонницы будут танцевать канкан под вашим балконом, ваши книги будут читать в Кремле, а вы станете одним из нас. Добро пожаловать в Клуб писателей! Писателей нового поколения, нового века, тысячелетия! Клуб самых высокооплачиваемых писателей в мире! Все отобьется, обещаю, все окупится.
– Мы подумаем, – сказала Галя и тоже хитро улыбнулась, – ах да, забыли вам сказать, что по этой дерьмовой книге, – и показала на шедевр Леонидова, – сейчас снимается кино.
Менеджер побледнел, тупо уставившись на нее, неожиданно уменьшаясь в размерах. Пальчики его, ногти, ножки и ручки стали крохотными.
– На какой киностудии? – откуда-то снизу послышался его тихий стон. А они уже, потеряв его из виду, боялись наступить и раздавить чудо-менеджера.
– Ник-Пикчерс! – безжалостно произнесла она.
– Ник-Пикчерс! – вой стоял за их спинами. – Ник-Силаев! Силаев! Подождите, постойте, ну, куда же вы? Пикчерс,… Пикчерс,… Пикчерс… Мы заплатим за вас, мы дадим свой миллион! – но голос его уже таял, растворялся, тонул в конце коридора.
– Вот, дерьмо! – последнее, что услышали они, выходя. Потом весело шли по улицам и хохотали. Хохотали, как малые дети. Прохожие оглядывались, но им было все равно.
– Придурки! Почему вы не согласились? – наконец, завопил Ангел, прерывая идиотское веселье. – Вы меня уже достали! А ну-ка, быстро вернулись. А ну-ка, вернулись, я сказал! Я кому сказал?!
– Ты сам достал, – осадила его Галя, подумала и, вытирая слезы, произнесла: – А почему мы не согласились? А Леонидов? Почему?
– Вот и я думаю – почему? – спросил он, внимательно на нее посмотрев. Она хитро прищурилась и ответила:
– Наверное,… ты пока ещё не готов стать дерьмом, – сказала это, больше не проронив ни слова. Смотрела на него и улыбалась. И он благодарен ей был за эту улыбку.
Теперь, вспоминая этот визит, они улыбались. Уходило бессмысленно время, все их планы пока были призрачными облаками и парили на недосягаемой высоте; тратились деньги, полученные за сценарий, а толку никакого. Книги находились на одной улице, а читатели ходили совсем по другой. И как туда перейти, они не знали. Но, улыбались.
