– Кстати, – как-то спросил он ее, – если бы я купил тот мужской роман, ты стала бы его читать? – и хитро прищурился. Она вспомнила и тоже улыбнулась, – с тобой, да, хотя, разве нужны для такого чтения аксессуары?
– В наш синтетический век это будит воображение, – ответил он.
– А мое присутствие тебя уже не будит? – спросила она.
– В этом все дело, – задумался Леонидов. – Потом поправился, посмотрев на нее, – нет, конечно, будит, будоражит!
– Лжец! – засмеялась она.
– Интересно другое, – продолжал Леонидов. – Появились книги, которые хочется покупать, но не хочется читать. Парадокс! Это гениально! Маленький издатель-циник прав – главное обложка! Все равно, что будет написано в книге, главное, что на ней нарисовано!
– А особенно приклеено! – добавила она.
– Точно! Приклеено! Раньше писатели годами учились, получали образование, жили, страдали, мучились, потом все пережитое, выстраданное выплескивали на бумагу. А теперь, как сказал коротышка, можно создать восхитительную обложку-фантик и обернуть им любое дерьмо! И люди за это заплатят деньги и съедят его.
– А если как следует отпиарить, попросят добавки, – согласилась Галя. Они немного помолчали.
– Леонидов, а зачем ты пишешь? – спросила она, – зачем ты делаешь это? Нашел время. Какого черта ты взялся за это? Как ты это делаешь?
– Как пишу? – задумался он. Раньше она никогда не спрашивала его об этом. – Хожу, топчу свою жизнь ногами, собираю мучения, муку. Потом добавляю каплю удовольствия и тогда пишу. Удовольствие – обязательное условие. Это как хороший соус. Без удовольствия не подхожу к столу. Но, главное – мука. Без нее никак. И чем хуже или тяжелее – тем интереснее. Такая вот сладостная мука – мазохизм.
Она посмотрела на него широко открытыми красивыми глазами и спросила:
– Тебе так плохо со мной?
– Нет, конечно же, нет. Но, часто чего-то не хватает. Появляется желание рассказать о чем-то, поделиться с кем-то еще.
Она еще хотела его о чем-то спросить, но промолчала – не решилась или не знала, о чем.
– Итак, коротышка прав! – Делаем обложки! – возвестила она.
– Ты с ума сошла! Мы напечатали тысячи книг, потратили кучу денег, а ты хочешь их выкинуть и напечатать другие – с новыми обложками?
– Ты тупица, Леонидов! Ты не делаешь выводов! И зачем я тебя с собой беру?
– Не понял?
– Не понял? Конечно, ты не понял! Писатель! Где уж тебе понять! Тебе что было сказано? Печатать обложки, а ты собираешься перепечатывать все книги. Снова не понял?
Он тупо на нее посмотрел:
– Ты собираешься напечатать только обложки? А что дальше?
– Дальше мы обернем ими твои книги! Как в школе ты обертывал учебники газеткой! Теперь понял?
Леонидов восхищенно на нее посмотрел: – Что бы он без нее делал?
– И все-таки ты не ответил, – снова ехидно посмотрела она на него, – что ты там говорил про мужской романчик? Или тебе, действительно, нужно его подарить, чтобы ты обратил на меня внимание? А может, меня тоже надо обернуть в фантик или приклеить что-нибудь? – смеялась она. – А без обложки мы уже никак?
– Ну, почему же, никак. Как! Еще как! – смеялся он.
– Как! – дразнила его она, – все вы одинаковые! Нет, чтобы взять в руки любимую книгу и читать запоем с удовольствием, листать страничку за страничкой, снова перечитывать. Обложка! Не пропускать ни строчки, ни буковки. Потом отложить ее ненадолго в сторону и снова читать. Писатель! Или ты только писать горазд? А читать?
– Страница за страницей? – поддался он на ее провокацию. Такую невинную провокацию.
– Пошел ВОН! – вдруг крикнула она Ангелу. – Иди к черту!
– Думай, кого посылаешь и к кому посылаешь! – возмутился тот.
– Извини, – согласилась она. – Иди-иди, найди нам художника! Нечего тут пялиться!
Тот виновато потупил ангельские глаза и мигом удалился, тяжело вздохнув. Тяжела ангельская ноша – видеть все и делать вид, что ничего не замечаешь.
