– Луну, понятно, – ответила она.
– Что тебе понятно? Ты можешь себе такое представить?
– А что там представлять? – равнодушно ответила она, – кабак, как кабак, таких сотни в Москве.
– Какой кабак? – возмутился Леонидов, – ты что несешь?
– Ресторанчик в центре, а ты не знал?
Он промолчал, потом спросил: – А Сатурн, по-твоему, тоже кабак?
– Сатурн – пивная! Леонидов, ты что, с Луны свалился? Кто из нас должен кабаки знать – ты или я?… А ты что подумал? – спросила она и внимательно на него посмотрела. Он тоже посмотрел на нее и устало спросил: – И откуда ты все знаешь?
– Телевизор надо смотреть, газеты читать – вот и будешь знать все. А ты уткнулся в свой экран и ни черта не замечаешь!
Но он уже не слышал ее слов. Маленький спутник-кабак летел по своей одинокой орбите, а большой Сатурн-пивной-ресторан освещал восхитительным светом неоновых ламп вечернюю улицу. Пьяные посетители вываливались оттуда, рыгали, рассаживались по своим машинам и разъезжались. А маленький художник стоял на лесах и декорировал, красил, мазал поверхности этих пьяных планет. Но где-то оставалась еще одна маленькая планета, там каждый вечер поднимался занавес, актеры играли спектакль, зрители сидели в темном зале, заворожено глядя на сцену, а двое, совсем еще юных мужчин, Художник и Режиссер, следили за этим действом с волнением, словно в первый раз.
– И почему он мне не захотел помочь? – подумал Леонидов.
– Странно.
Они с Галей сидели на синей лужайке. Вокруг поднимались небоскребы, подпирая небо. Посреди нее стоял стол, на котором гордо занимали свои места компьютер и молчащий телефон. Лужайка была блестящая, лакированная. Она сияла на солнце, мерцая серебряным светом, а они, ползая по ней, трудились в поте лица.
– Господи, – пробормотал он, – проще было написать книги, чем обернуть их в твои обложки.
– Ты чем-то недоволен? – строго спросила она.
– Доволен, всем доволен, – проворчал он.
– Аккуратно! – закричала она, – помнешь!
Они с Галей расположились на полу, равномерно покрытом свеженькими, сверкающими обложками. Вокруг поднимались до самого потолка коробки с книгами, а они сидели и оборачивали их. Уже третий день, уже неделю ползали и оборачивали.
Недавно Галя позвонила в полиграфическую фирму и заказала там обложки. Сначала узнала цену, потом долго ругалась, снова куда-то звонила. Он слышал из своей комнаты только слово «суперобложки». Наконец, уставшая, расстроенная пришла к нему.
– Дорого! – сказала она.
– Как может листик глянцевой бумажки с картинкой стоить дорого? – удивился он.
– Один такой листик стоит дороже, чем твоя книга.
– Не может быть! – засмеялся он. – Разве это возможно?
– Возможно! – устало ответила она.
– Не верю!
– Позвони сам, вот телефоны полиграфических фирм, все говорят одно и то же. Будешь с ними разговаривать, называй правильно – суперобложка. Ты меня понял?
– Понял, – улыбнулся он. – Теперь все понял.
Он выбрал первый попавшийся номер и позвонил:
– Сколько стоит суперобложка? – спросил он. Приятный женский голос уточнил: – А что это такое?
– Обложка. Я хочу обернуть свои книги.
Узнав размеры и тираж, ему выдали такую цену, что он присвистнул. – Это дороже, чем стоило напечатать саму книгу! – воскликнул он.
– Вы хотите, чтобы ваша книга смотрелась красиво? – произнесла девушка.
– Конечно!.
– Поэтому такая цена. Это же суперобложка! Супер! Вы понимаете?
– А я тебе что говорила! – громко сказала Галя. Но он трубку класть не стал и, улыбаясь, продолжил: – Вы печатаете буклеты?
– Буклеты? – разочарованно переспросила девушка.
– Да-да! Обыкновенные цветные буклеты?
– Конечно, печатаем! Это наша специализация!
– Тогда посчитайте, пожалуйста, сколько будет стоить такое же количество буклетов таких же размеров, с точно такой же картинкой.
На другом конце провода зашуршало, забормотало, застучало по калькулятору, и, наконец, выдало… сущие копейки…
– Меня вполне устраивает! – воскликнул он.
– А суперобложки вы уже не хотите? – спросила девушка.
– Нет, не хочу, – ответил он и, повесив трубку, гордо посмотрел на Галю.
– Но это одно и то же! – воскликнула она.
– Конечно! – засмеялся он.
– Тогда, какого черта?
– Все дело в названии, – ответил он. – Если без «супера», все намного дешевле – такова жизнь.
И теперь, сидя на полу, не спеша, книгу за книгой, они оборачивали буклетами-суперобложками. Люди выходили из домов-небоскребов и не понимали, зачем их квартиры-книги заворачивают в красочные бумажки? Раньше было неплохо, было строго, красиво, со вкусом, а теперь они стали, как фантики от конфет. Можно жить в книгах, но, разве можно жить в конфетах, пусть даже таких пестрых? Как интересно почувствовать себя начинкой – карамелью, орешками или шоколадом! Какие странные эти двое! Сначала они написали их, потом напечатали, дали им жизнь, приготовили к встрече с читателями, уже готовились поведать свои истории, судьбы, поделиться опытом, а теперь превращают все в начинку, а книги, где они живут, в конфеты. Осталось еще приклеить какую-нибудь ерунду, и можно будет сдавать в сувенирную лавку.
