– Эй, прекрати хулиганить, – неожиданно услышал он. Два милиционера стояли неподалеку, наблюдая за беспорядком на вверенном им участке. Они уже в третий раз повторили эту фразу, почему-то не решаясь остановить странного человека и увести его отсюда, призвать к порядку, проверить документы в конце-концов! Наверное, люди, увлеченно слушавшие его, мешали это сделать. И эти двое в форме пока не трогали бородатого, заросшего музыканта, с длинными, как у цыгана, волосами, с безумным взглядом, в нелепой шапочке и стареньком холодном пальто. Не решались, а он все играл и играл. Один из них когда-то в детстве по недомыслию и ошибке родителей ходил в музыкальную школу, пока не бросил. Целых три года ходил. Он помнил уроки, знал, что такое музыка, но эта! Эта была совсем не музыка. Тогда что? Это был непорядок! Непорядок на его участке! И от этих звуков становилось не по себе. Непонятное волнение передавалось толпе зевак и ему тоже, а в голову лезли странные мысли. Непонятные мысли! Порой становилось страшно от такого непонимания, становилось неуютно и непривычно. Словно сейчас должно было произойти нечто ужасное или необычное, во всяком случае, непонятное! И это пугало. Пора было все остановить! Прекратить!
– Прекратить сейчас же хулиганство! – закричал он.
Клейзмер остановился и удивленно на него посмотрел, потом по сторонам и неожиданно произнес:
– Почему посторонние в аудитории! Выведите, пожалуйста, его отсюда! Он мешает работать!
– Что!? – пошел на него блюститель порядка. Больше он не раздумывал ни о чем, зная, что нужно делать. А дело свое он знал хорошо.
Небо упало с высоты, накрыв холодный город, солнце спряталось за темную тучу, и пошел снег. Галактика потухла, скрыв черные уголки загадочной вселенной, впрочем, туда уже никто не смотрел. Она стала такой, какой была всегда, все те прошлые тысячелетия, забытая и не интересная, какой ее знали люди. Она трепетно ждала своего часа, но час этот еще не наступил.
Тем временем хулигана отвели в сторону, чтобы люди из толпы зевак не мешали, и приступили к допросу. Впрочем, все уже разошлись, и Клейзмер больше не интересовал никого.
– Тебе кто разрешил хулиганить на площади?
Хулиган молчал, и милиционер продолжил:
– Я тебя спрашиваю, ты зачем беспорядки устраиваешь на центральной улице города? Это правительственная трасса. Голова у тебя есть?
Голова была покрыта старенькой вязаной шапочкой, а оттуда во все стороны торчали черные волосы. Взгляд исподлобья, из-под шапочки, был горящий, безумный.
– Псих, что ли? – сказал первый милиционер второму.
– Накурился, – ответил второй.
– Ты будешь отвечать? – снова спросил первый. Больше всего в этом человеке поражало то, что у его ног не было ни привычной тарелки для денег, ни шляпы. Он играл просто так! Бесплатно! Но такого быть не могло! Это непорядок! Такое невозможно! А ещё удивляло, что он не боялся, не оправдывался и ничего не говорил. Он должен бояться! Для этого они и находятся здесь, а этот стоит, молчит и смотрит куда-то вдаль. И нагло улыбается!
– Чего молчишь? – снова не выдержал первый. И тут человек в черной шапочке со скрипкой в руках неожиданно произнес фразу, от которой они оторопели:
– Я не даю интервью.
– Ты еще издеваешься! – заорал первый, – в обезьянник захотел?
– Нет-нет. Я интервью не даю, – снова серьезно повторил черный человек. Какое-то время они недоуменно на него смотрели, на скрипку в его руках, на бороду. Человек не был похож на преступника, на террориста или кого-то еще. Он был странный. Таких не бывает! Удивительный человек!
– Ладно, – ответил второй, – с психом связываться, время терять.
– Вали отсюда, и чтобы я тебя больше не видел, – добавил первый.
Псих, не долго думая, отвернулся и припустил по улице, а они стояли и, молча, смотрели вслед. Потом тот остановился в сотне метров, забрался на какую-то приступочку и… снова заиграл!
– Ах, ты? – зашелся первый, – ну, я тебе покажу! – и побежал к психу. Тот, завидев его, соскочил со своего места и снова помчался по улице. Останавливаясь, играл и снова бежал. Так продолжалось довольно долго. Этот чертов сумасшедший бегал быстро! Очень быстро! Иногда казалось, что за секунды он преодолевает десятки, сотни метров, и поймать его было невозможно. Наконец, он исчез между домами, где была не их территория, и эти двое отстали.
А он действительно быстро бегал. За мгновение мог перескочить через улицы и площади, перешагнуть через высокие дома, через Собор! Он летел, почувствовав в себе невероятную силу, которая звала, тащила по городу, оставалось отдаться удивительному ощущению и покинуть этот мир навсегда, взлететь в небеса. Но он хотел играть этим людям! Поэтому площади превращались в концертные залы, а прохожие в публику, которая слушала его. Он не желал возвращаться в одиночество. Слишком долго он находился там. Только теперь понял это, и хотел оставаться здесь.
– Да, это же Клейзмер! Посмотрите, это тот самый математик, который отказался от миллиона! – закричал кто-то в толпе.
