Глава пятнадцать. Будь осторожен, словно идешь по тонкому льду, будь бдителен, как воин на вражеской земле. Будь почтителен, словно гость, и текуч, как поток. Сохраняй форму, как деревянный брус, и будь податлив, как стекло. Ничего не ищи и не требуй. Будь терпелив, дождись, пока вся грязь осядет и вода станет прозрачной. Будь терпелив и жди. Вся грязь осядет. Твоя вода станет прозрачной.
Глава шестьдесят три. Действуй через недеяние, работай без усилия, думай о великом как о малом. Многое состоит из немногого. Преодоление трудного начинается с легкого, великое образуется из малого. Не хватай, и обретешь, относись к любому делу, как к трудному, и не испытаешь трудности. Не цени удобство, и будешь всегда пребывать в удобстве.
Глава семьдесят девять. Поражение – это новая возможность. Если порицаешь других, конца порицанию не будет. Исполняй свои обязательства, исправляй свои ошибки. Делай, что должно, и двигайся вперед. Не требуй ничего, отдавай все. Не требуй ничего, отдавай все.
Глава двадцать четыре. Кто поднялся на цыпочки, тот не устоит. Кто быстро бежит, тот не продвинется далеко. Кто сам выставляет себя на свет, тот не блестит. Кто себя хвалит, тот не добудет славы. Кто себя ищет, тот себя потеряет. Не пытайся управлять другими. Просто будь и позволь им быть.
Чтение этой книги успокаивает меня само собой, заполняет пробелы в понимании, как жить дальше. Управляй, отказавшись от давления, решай проблемы, не считая их проблемами. Относись к ним, к себе и к миру с терпением, простотой, состраданием. Позволь всему быть, позволь себе быть, позволь миру быть и все принимай как есть. Вот и все. Не больше. Не меньше. Не больше. Не меньше.
Я готов. Я спокоен. Я все приму, что мне предстоит. Выхожу из палаты. Родители ждут меня в другом конце клиники.
Иду через коридоры. Взгляд направлен вперед, но ни на чем не задерживается. Каждый шаг – только шаг и ничего больше, способ попасть из одного места в другое. Из-за поворотов до меня доносятся звуки. Каждый звук только звук и ничего больше. Книжка про Дао сказала мне то, в чем я нуждался, и я услышал ее. Книжка про Дао научила меня тому, в чем я нуждался, и я усвоил урок. Каждый звук только звук.
Останавливаюсь перед дверью в кабинет Джоанны. Стучусь. Ее голос отвечает – войдите, и я вхожу. Мать с Отцом сидят на диване. Они опять переоделись, держатся за руки. Глаза у них сухие, губы крепко сжаты. Они встают, чтобы поприветствовать меня, но не пытаются обнять. Я говорю им – привет, и тоже не лезу с объятиями. Сажусь на стул напротив них, а они садятся обратно на диван. Джоанна за своим столом. Она курит.
Твои родители сказали мне, что они больше не возражают против твоего курения, и распространили свою новую политику и на меня. Надеюсь, ты тоже не возражаешь.
Я достаю сигарету.
Вовсе нет.
Подвигаю к себе пепельницу.
Мы обсуждали утреннюю встречу. У твоих родителей она вызвала много чувств и мыслей, но давай начнем с тебя.
Я зажигаю сигарету, делаю глубокую затяжку. Выдыхаю.
Ужасное утро.
Джоанна смотрит на меня.
Выразись, пожалуйста, чуть яснее и обращайся к родителям, а не ко мне.
Я смотрю на родителей. Они держатся за руки, смотрят на меня.
Мне очень жаль, что утром пришлось все это рассказать. Представляю, как тяжело вам было все это услышать. Когда рассказывал, я испытывал несколько чувств. Во-первых, злость. Сильную злость. Во-вторых, ужас. Пока смотрел на себя со стороны, я осознал, какое же я чудовище. Я все же постарался скрыть от вас, что только возможно, и я даже не представляю, что было бы с вами, узнай вы все подробности моей чудовищной жизни.
Я снова делаю затяжку. Мать чуть теснее прижимается к Отцу, Отец обнимает ее чуть крепче.
Я испытываю стыд, жуткий стыд. Мне стыдно за себя, за свои поступки, за жизнь, которой я жил, за преступления, которые совершил. Мне стыдно, потому что вы хорошие люди и заслуживаете другого сына, не такого, как я. Мне стыдно, потому что я причиняю вам страдания сейчас и причинял раньше, я все это прекрасно осознаю.
Делаю еще одну затяжку.
Я раскаиваюсь, причины у моего раскаяния те же самые, что у стыда. Я испортил жизнь вам и себе, поэтому больше так продолжаться не может. Я не знаю, что будет дальше, смогу ли я измениться, но точно знаю, что жил неправильно. И знаю, что это целиком и полностью моя вина.
Делаю еще одну затяжку.
Мне дико захотелось напиться. Мне дико захотелось двинуться. Дико захотелось и того и другого в диких количествах. Но это случается часто, так что наш разговор тут ни при чем. Что еще я чувствую. Чувствую себя униженным, подлым, растерянным, жалким, изъеденным угрызениями совести.
Я умолкаю, делаю последнюю затяжку и кладу сигарету в пепельницу. Отец обнимает Мать, она плачет. Слезы текут у нее по щекам, но дыхание ровное, без всхлипываний. Джоанна смотрит на родителей.
Вы готовы?
Говорит Отец.
Да.
Расскажите Джеймсу, что вы чувствуете.
Отец глубоко вздыхает, смотрит на меня. Я бы предпочел, чтобы он смотрел в сторону. Он говорит.
