– Он приехал в Талмейн к началу ярмарки, навел шороху среди чиновников, нашел приписки, нарушения и прочее. Его пытались отвлечь прогулкой по рядам, но не получилось.
Слав вздохнул и подлил Насте морса.
– Помнишь ту склочную кошку, которая возмущалась, что я порезал одежду ее сына? Она пошла с жалобой к мэру. Он ее как-то успокоил, но решил, что это как раз отличный случай отвлечь инспектора. Рассказал о тебе, предложил устроить проверку. Котят в предобороте в городе не так много, но все же нашли пару проблемных мальчишек и стали наблюдать. Инспектору все преподнесли как проверку шарлатанки. Он же ночью куда-то ушел и вернулся под утро раненым котом…
– Где он сейчас? – уточнила Настя.
Ей было неприятно узнать, что местные чинуши сочли ее шарлатанкой и вообще пытались прикрыть ею пакостные дела, но раненый кот – это серьезно. Справится ли она?
– Кот вернулся к вещам инспектора. На запах логова. Перепугал слуг и хозяев дома, разбил окно и залег в кровати. Его заперли в комнате, но после моего напоминания забросили через балкон ягненка и спустили на подоконник ведро воды. Сейчас почти два часа после полудня, а Коннор Меррит все еще кот. Да еще мальчишка, за которым присматривали по приказу мэра, действительно не может обернуться.
– Его тоже привели сюда? – уточнила Настя.
– Нет, мальчик в доме родителей, его заперли где-то, и это тоже проблема. Клетка в Талмейне одна. Тебе опасно находиться рядом с необоротами.
Настя задумчиво покрутила на вилке кусочек мяса и, вспомнив фильмы из своего мира, предложила:
– В клетку можно запереть меня, а потом задвинуть ее в комнату к инспектору или к мальчику. Думаю, это будет безопасно.
Межеслав вздохнул, но спорить не стал.
– Сначала к ребенку?
– Да, инспектор может справиться сам, а мальчик вряд ли.
Быстро покончив с обедом, Слав отправился улаживать вопрос с клеткой.
Где-то на первом этаже долго визгливо кричали, потом раздался громкий рык, и все успокоилось.
Вскоре за Настей зашел усмехающийся Слав, и они отправились в ту часть города, где располагались ремесленные лавки. Внизу обычно была мастерская, наверху жила семья мастера.
Этот дом выглядел очень прилично и даже зажиточно, однако встречал их абсолютно расстроенный оборотень в кожаном фартуке с явными царапинами на руках. Оказалось, сын мастера-башмачника утром, как обычно, спустился в мастерскую, чтобы помочь отцу, а когда тот сделал какое-то замечание по ровности шва – рыкнул и обернулся. Семья обрадовалась, а потом… В общем, мальчика, застрявшего в кошачьем облике, заперли в подвале, что сильно осложняло возможность общения – кот ярился, пытаясь выбраться, а узкая лестница не позволяла поставить клетку напротив двери.
Посмотрев, как мужчины мучаются, собираясь едва ли не стены разбирать, Настя спросила:
– А нет ли у вас какого-нибудь люка в подвал? Воздух свежий запускать? Сушить? За припасами лазить?
Оказалось – люк есть! И располагался он в комнатке рядом с кухней – кладовка не кладовка, а что-то этакое. Квадратную крышку аккуратно открыли и тут же задвинули клеткой, в которой стояла Настя. Почти сразу между прутьями просунулась когтистая лапа, но девушка стояла на полу, пользуясь шириной клетки.
– Ай-ай! Кто это у нас такой чумазый, кто такой злой? Надо котика помыть! – с этими словами она брызнула на рысь водой с помощью метелочки из куриных перьев.
Кот отпрянул, зашипел, словно утюг, потом попытался достать девушку когтистой лапой, а Насте это и было нужно – всплеск эмоций, яркая злость, несвойственная животным. Дикий зверь убивает без эмоций – либо защищаясь, либо для еды. Злой кот легче воспринимал человеческую речь и приказы.
Устроившись поудобнее, Настя привычно завела с котом разговор, как с ребенком. Пока мужчины возились с клеткой, она успела побеседовать с родителями мальчика и выяснила, что он очень переживал из-за маленького роста в человеческом облике. А когда обернулся, ехидная сестрица мявкнула что-то вроде: “О, наконец наш Гэрик стал большим”. И все. Человек не захотел становиться маленьким, а кота и так все устраивало.
Говорить пришлось долго.
Поразмыслив, Настя решила рассказать коту сказки. “Маленький Мук”, “Карлик Нос”, “Рикэ-хохолок”… Она постепенно подводила парня к выводу, что большой рост не самое главное в жизни. Рысь затаился и не показывался. Тогда, повинуясь какому-то вдохновению, девушка вспомнила историю Давида и Голиафа. Рассказала со всеми подробностями, деталями и пояснениями, но в подвале по-прежнему было тихо. А между тем Настя непрерывно говорила больше трех часов и уже отчаянно хотела пить и есть, а по дому расползался дивный аромат мясных пирогов. Терпеть не осталось сил, и, махнув рукой на терапию, Настя вышла из клетки, заглянула на кухню и попросила у хозяйки дома пирог и кружку взвара. Слав нашелся тут же – он не собирался оставлять приемную дочь одну и пирогам воздавал должное.
– Можно пойти с тобой? – спросил он.
– Можно. Мальчик страшно комплексует, и, похоже, мне придется провести тут не один день, – ответила девушка с тяжелым вздохом.
