– Нет, Алекс любила теннис и любит до сих пор. Но у нее появились другие интересы. Алекс хороша, но она не Серена Уильямс. И она, наверно, сама это поняла. Заговорила о поступлении в колледж, о дальнейшем будущем. Отлично, подумала я тогда, наконец-то это закончится. Но Эд ее решения не принял и только давил еще сильнее. На мой взгляд, он зашел слишком далеко. Начал будить ее, чтобы она тренировалась перед школой, а по вечерам отрывал от домашней работы и заставлял просматривать видеозаписи матчей. Даже пытался помешать мне купить ей праздничный торт, потому что хотел исключить сахар из ее рациона. Только требовал и требовал. А я… – Я перевела дух, вспомнив, как Алекс обвиняла меня в том, что я не оплакиваю ее отца. Она была неправа. Я много плакала. Плакала из-за того, что он отказывался лечиться. Из-за крушения нашего брака. Из-за будущего, которого он лишил нашу семью. К тому времени, как умер Эд, у меня уже не осталось слез. – Я сказала ему, что нам нужно расстаться. Что я попрошу назначить меня единственным опекуном Алекс, по крайней мере, до тех пор, пока он не пройдет курс лечения. – Я прижала ладони к вискам. – Знаю, это звучит жестоко…
– Вовсе нет. Ты пыталась защитить дочь.
– Получилось так, что я подлила масла в огонь. Эд пришел в ярость. В тот день, в день аварии, я сказала ему, что наняла адвоката по бракоразводным процессам. – Я закрыла глаза. – Мне не следовало отпускать Алекс с ним на корт. Она и сама не горела желанием идти. Но Эд хотел, чтобы она поработала над подачей, и уговорил ее. Если бы я была дома, возможно, остановила его, но я работала. И к тому моменту я так устала с ним бороться… – Я подняла глаза и увидела, что Джо сворачивает на пустынную игровую площадку с баскетбольными щитами. Сразу за ней я заметила огороженный двор с качелями и горкой. – Что мы здесь делаем?
– Иногда здесь тусуются дети. Но сегодня, похоже, никого нет.
Мимо, ссутулившись и засунув руки в карманы, прошли два подростка. На обоих были худи с капюшоном. Я взглянула на часы на приборной панели. 11:32. Что эти два мальчика – обоим на вид четырнадцать-пятнадцать лет – делают здесь в такое позднее время? И что делает на улице Алекс?
Джо опустил стекло своей машины и окликнул ребят:
– Вы не видели здесь девушку? Высокую, худощавую, с длинными темными волосами?
Подростки испуганно переглянулись, потом тот, что повыше, сказал:
– Не-а. Мы никого не видели.
– Спасибо. – Джо поднял стекло и посмотрел на меня. – Как думаешь, куда еще нам съездить?
– Домой, – выдохнула я. – Мне нужно быть там на случай, если Алекс вернется. Может быть, она уже там.
Джо кивнул, и мы молча поехали к моему дому.
Но Алекс не вернулась. И она по-прежнему не отвечала на мои звонки и сообщения. Я снова набрала ее номер, но телефон звонил и звонил и в конце концов переключился на голосовую почту. Я тяжело опустилась на диван в гостиной. Джо сходил на кухню и налил нам по стакану воды. Подав один мне, он сел рядом.
– С ней все будет в порядке.
Я покачала головой.
– Не знаю. Она так изменилась.
– После того случая?
Я кивнула.
– Что-то произошло между ними на теннисном корте в тот день. Я, вероятно, никогда не узнаю, что именно, потому что Алекс ничего не помнит. Но я точно знаю, что они уехали с кортов раньше, чем планировали, и Алекс была за рулем машины Эда. Тем летом она получила права. По дороге домой она проехала на красный свет как раз в тот момент, когда молодой человек на пикапе пересекал перекресток. Удар пришелся в машину с той стороны, где сидел Эд. Он скончался на месте.
– Это ужасно. – Джо сжал мою руку.
Алекс ненадолго потеряла сознание, но, слава богу, отделалась легким сотрясением мозга. Вот только она считает себя виновницей аварии и не хочет знать, что произошло.
И она изменилась. Замкнулась. Перестала проводить время с друзьями и участвовать в мероприятиях, которые ей нравились раньше. У нее остался только теннис. И я часто спрашиваю себя, не потому ли она продолжает им заниматься, что считает себя обязанной исполнить желание отца. Но, честно говоря, на корте она тоже не такая, как прежде. Она даже теннисом занимается без радости. А теперь еще и исчезла посреди ночи. Чего с ней раньше никогда не случалось.
– Она вернется, – подбодрил меня Джо. – Ее не было лишь несколько часов.
Я молча кивнула, вспомнив наш невеселый обед. Я приготовила пасту карбонара, и Алекс попробовала ее, но почти ничего не съела. Потом сказала мне, что у нее домашнее задание по математике, и ушла к себе в комнату. С тех пор я ее не видела. Я даже не могла вспомнить, слышала ли я ее. Когда она успела выскользнуть из дома? Пока я мыла посуду? Когда я была в душе? Или она научилась бесшумно передвигаться по дому?
– Иногда мне кажется, что я ее больше не знаю, – призналась я. – Не знаю по-настоящему.
Слезы покатились по щекам. Я вытирала их тыльной стороной ладони, но они все текли и текли.
