Мы вышли на улицу и уселись в плетеные кресла. Впервые с тех пор, как мы переехали сюда, невыносимая жара наконец-то спала. Тропики по-прежнему были нам в новинку: величественные пальмы, яркие растения и цветы, которые все еще цвели в октябре. В Буффало деревья уже сбрасывали листья в ожидании долгой зимы; здесь же воздух был напоен ароматом сладкого алиссума, и я вдохнула его полной грудью. Это было так прекрасно, что я почти забыла о визите ко мне домой двух полицейских детективов. Почти.
Потом я подумала об Ингрид. Какой бы сложной ни была ситуация для меня, она не шла ни в какое сравнение с тем адом, в котором, должно быть, жила Ингрид. Лита была права – такого я не пожелала бы никому.
– Ты не знаешь, как дела у Ингрид? – спросила я негромко на случай, если нас подслушивает Лита. На заднем дворе ее видно не было, но она вполне могла пробраться к забору и затаиться со своей стороны. – Мне даже представить трудно, что она переживает.
– Я слышал, что она упала в обморок, когда полиция пришла к ней домой, – печально сообщил Джо. Представить такое было трудно, ведь Ингрид всегда была такой спокойной, такой невозмутимой. Но, конечно, столь ужасные новости выбили бы из колеи любого родителя.
– Я бы поддержала ее, но, боюсь, меня она хотела бы услышать в последнюю очередь. – Я покачала головой. – Какой ужас, потерять ребенка. И, наверно, еще хуже узнать, что кто-то приложил к этому руку.
– Я бы удивился, узнав, что ее смерть – результат преступления.
– Почему?
– Полагаю, она просто утонула. Такое случается чаще, чем следовало бы. Дети выпивают и идут купаться, когда не следует. Волны в океане бывают очень непредсказуемы. Даже опытные пловцы могут оказаться в рискованной ситуации. Тем более это опасно ночью, когда поблизости нет никого, кто пришел бы на помощь.
– Интересно, что она там делала в такое время. – Проверяла ли Ингрид, как и я, комнату своей дочери? Ждала ли ее, как я? Вот только, в отличие от Алекс, Келли не вернулась.
– Понятия не имею. Но, к сожалению, пока не приедет судебно-медицинский эксперт и официально не заявит, что это был несчастный случай, люди будут предполагать худшее. То, что я слышу от некоторых… – Джо покачал головой и глубоко вздохнул. – Такое впечатление, что им хочется, чтобы ее действительно убили, потому что тогда вся эта история приобретет новые краски.
– Что же такое с Шорхэмом? Почему здесь так процветают сплетни? – с отвращением задала вопрос я, качая головой. – Можно подумать, здесь это главное времяпрепровождение.
– Не думаю, что ситуация здесь хуже, чем где-либо еще, – мягко произнес Джо. – Просто людям легче обсуждать чужие проблемы, чем решать свои собственные.
– Я очень волнуюсь. Знаю, что Алекс не сделала ничего плохого, но, похоже, ей не повезло именно в эту ночь оказаться не в том месте. Как доказать, что она ни в чем не виновата? Что она не совершала того, в чем ее обвиняют?
– Не забегай вперед. Ей еще не предъявлено обвинение.
– Кто-то сообщил в полицию об Алекс. Они не просто так появились у нас на пороге на следующий день после того, как было найдено тело Келли. Насколько я слышала, Дафна издевалась над многими детьми. Почему они так быстро обратили внимание на мою дочь? – Я покачала головой. – И я точно знаю, кто сказал им, что она замешана в этом.
– Думаешь, Женевьева?
Я мрачно кивнула.
– Уверена. Я не знаю, почему она затеяла эту вендетту против Алекс. Возможно, все началось с того, что Алекс заняла место Дафны в составе теннисной команды. Но дело зашло гораздо дальше. Полагаю, она не успокоится, пока не отравит жизнь моей дочери.
– Женевьева склонна драматизировать, но я не считаю ее злом.
– А вот я в этом не уверена.
Я вдруг вспомнила, как сидела в машине и мечтала, чтобы с Женевьевой, с Эммой… с Ингрид случилось что-нибудь ужасное. Я загадала желание. И оно сбылось.
– Это моя вина, – сказала я вслух, прежде чем смогла остановиться.
Джо повернулся и посмотрел на меня выжидающе. Как редко такое случалось в моей жизни. Как редко кто-то откладывал все на потом только ради меня.
– Как ты можешь быть виновата?
– Я этого хотела. Они все так ужасно обошлись с Алекс – и девочки, и их матери, – что я разозлилась. Я хотела, чтобы с ними случилось что-нибудь плохое. И вот оно случилось.
– У тебя дрожат руки. – Джо забрал у меня бокал с вином и поставил на стол. Потом взял мои ладони в свои. Его прикосновение успокоило меня, но от этого я почувствовала себя еще хуже. Я не заслуживала утешения.
– Плохие мысли бывают у всех, – успокаивал Джо. – У меня тоже. Это часть человеческой натуры.
– Мои плохие мысли имеют свойство сбываться. Я знаю, это звучит безумно, но это правда.
– Кейт. – Джо нежно сжал мою руку. – Я не думаю, что ты сумасшедшая. Я думаю, ты испытываешь огромный стресс. Будь осторожна. Ты хороший человек и хорошая мать.
Я посмотрела на него, встретив уверенный твердый взгляд.
И поняла, что не заслуживаю его доброты.
