Телефон зазвонил в воскресенье днем, и я, увидев на экране фотографию моей матери, подумала, не отклонить ли звонок. Сочувствие и доброта – это не про нее. Она никогда не была тем человеком, на которого я могла бы положиться, к которому могла бы обратиться за поддержкой. Но потом я подумала, что разговор с ней может отвлечь меня от насущных забот, и решила ответить.
– Привет, мам.
– Кейт. У тебя есть календарь?
– Я пользуюсь календарем в телефоне.
– Я имею в виду
– Что тебе нужно, мам? – Прошло тридцать секунд, а я уже жалела, что ответила.
– Мы с твоим отцом собираемся навестить тебя. – Прозвучало это так, словно она приготовила мне угощение, о котором я мечтала всю жизнь.
Мысли сразу же вернулись к моим тревогам: непонятному отказу Алекс сообщить, где она была в ночь смерти Келли; настойчивому вниманию полиции, явно нацелившейся на мою дочь; ожиданию обвинения. Я не знала, как мне справиться со всем этим, и прибытие родителей никак не помогало в этом. Моя мать всегда требовала, чтобы к ней относились как к очень важному гостю в отеле высокого класса, чтобы все ее потребности удовлетворялись в момент их возникновения. Притворяясь, что хочет помочь с ужином или провести время с Алекс, она в итоге не делала ни того ни другого и ожидала, что все – Алекс, я, мой отец – будут крутиться вокруг нее и исполнять ее капризы.
С отцом было немного проще. Он целыми днями смотрел по телевизору профессиональный гольф и читал книги по военной истории. Но и он ожидал, что кто-то будет ему готовить, а поскольку он принципиально отвергал аренду автомобиля, мне приходилось становиться его шофером по вызову.
– Не уверена, что сейчас подходящее время, – выдавила я, безуспешно пытаясь придумать причину, не позволяющую мне принимать гостей. О том, что Алекс подозревается в возможном убийстве, я сказать ей, конечно же, не могла. Оставалось только солгать. – У меня кое-какие дела по дому. Требуется ремонт в постирочной.
– Вот и хорошо, – обрадовалась мама. – В таком случае тебе нужно закончить все к нашему приезду в феврале.
– В феврале?
– Да. После праздников всегда хочется поехать куда-нибудь, где солнечно и тепло. И я смогу помочь тебе по дому.
– Мне не нужна помощь, – быстро запротестовала я.
– Я имела в виду декор. Ты никогда не умела создать гармоничную комнату. Всегда смешиваешь разные стили. Это раздражает.
Я стояла, хлопая глазами, и ее слова пробивались ко мне сквозь туман стресса и беспокойства, в котором я жила последние дни. Именно в создании гармоничных комнат и состояла моя работа. И смешение разных стилей было моей фишкой.
– Кроме того, папа сможет поиграть в гольф. Вы ведь недалеко от Бока-Ратон, верно? – продолжала она.
– Не совсем. Я не была так далеко на юге, но думаю, что это примерно в полутора часах езды отсюда.
– Это не так уж плохо. Он хочет поиграть в гольф со своим другом Аланом Дрейером, у которого там загородный дом. Я сказала ему, что ты отвезешь его.
– Это действительно не самое лучшее… – начала я, снова лихорадочно придумывая, чем можно заняться в воскресенье, чтобы закончить разговор с ней.
И тут в дверь позвонили. Облегчение оттого что подходящий предлог наконец-таки нашелся, быстро сменилось болезненным страхом. В последний раз звонок в дверь возвестил о визите в мой дом двух полицейских детективов. Неужели они вернулись? И уже с ордером?
– Мне нужно идти, – выдала я. – Звонят в дверь.
Моя мать как будто и не слышала.
– Думаю, во второй уикенд февраля. Лэнсинги и Брауны приедут примерно в то же время, и я сказала, что как-нибудь вечером мы пригласим их всех на обед.
На этом мое терпение иссякло.
– Ты приезжаешь во Флориду, чтобы пообщаться со своими друзьями из Буффало, с которыми и без того постоянно встречаешься, а не для того, чтобы повидаться со мной и Алекс?
– Не надо так говорить.
В дверь снова позвонили. Я направилась к входной двери.
– Мне нужно идти.
– Сначала скажи, подходит ли тебе это время.
– Если тебе нужен ответ прямо сейчас, то нет. Не подходит. До свидания.
Я дала отбой, сделала глубокий вдох и попыталась собраться с духом, чтобы принять то, что ожидало меня за дверью. Что, если это полиция? Что, если они пришли арестовать Алекс?
Я выдохнула и открыла дверь. Это была не полиция.
– Привет, Кейт, – быстро поздоровалась Эмма. – Мне можно войти? Думаю, нам нужно поговорить.
Мы с Эммой сидели за кухонным столом. Я открыла бутылку охлажденного шардоне, и перед каждой из нас стояло по бокалу. Эмма выглядела измученной. На ее лице не было косметики, а под глазами залегли темные круги. Несмотря на то что день был теплый, она плотно закуталась в светло-серый кардиган, как будто замерзла.
– Как Ингрид? – нарушила молчание я.
Эмма покачала головой.
– У нее все плохо. Не знаю, как она справится со всем этим. И справится ли вообще.
– Представить не могу.
