— Это всё ты… Ты… ты… Ты! — продолжая рыдать, невнятно проговорила девушка, и Деймон сделал попытку отвлечь ее от плача, взяв в свои руки ее перепачканные потекшей тушью ладони, но она быстро их отдернула, вырываясь из его несильной хватки. — Это ты виноват! И этот… Этот Энзо! Я уверена, что это его люди! Это ты виноват… Всё из-за тебя… Моя мама… Какие-то люди пришли сегодня… Они… Они заперли меня и Вайлери в комнате, но мы слышали их мерзкие голоса… Они, эти уроды, были в масках, и постоянно что-то говорили… А когда мы вышли, то их уже не было… Они избили ее! Нашу мать… Вайлери сейчас говорит с врачами, но мама… Умерла! Они избили ее до смерти! Твари…
— Поверь, я тут не причем. — сурово и твердо сказал Деймон, но Мэрилу не останавливала своих прерывающихся всхлипываниями слез.
— Знаю, она… Мама была ужасна, но она не всегда была такой! Они убили ее… — девушка неразборчиво лепетала сквозь свои рыдания, что заставили голос сорваться и закончить воспроизведение всех тех слов, которые больной колючей льдинкой входили в сердце.
— Послушай… Успокойся. — намного мягче прежнего произнес он, очередной раз намереваясь взять ее за руку, не обращая ни малейшего внимания на безнадежные рывки и визги. И, наконец-то сдавшись под спокойным и непоколебимо решительным напором его ярко-голубого, пронзающего взгляда, Мэри-Луиза резко затихла, поэтому Сальваторе только в этот краткий миг ее внимания протянул блондинке внушительную пачку денежных купюр из кармана и положил ей в ладонь, не принимая неодобрение ее заплаканного лица. — Это на первое время. Сейчас же найди Вайлери и вызывай такси. Вы должны поехать к Майклсонам. Ребекка вас поймет, а Клаус наверняка поможет. Завтра я к вам заеду, и мы решим, что делать. Договорились?
— Не надо, Деймон… Ты же знаешь, на что я это спущу. Я снова подсела… — пробуя вернуть деньги обратно брюнету, тихо и едва слышно сказала она, словно боясь собственной тональности настолько жалкого отчаяния.
— Мне плевать, на что ты это спустишь. Я не хороший полицейский, поэтому, если тебе и понадобиться быть под кайфом, это твое дело. Тем более сейчас. Так мы договорились? — Деймон резко поднялся со стула рядом с девушкой и встал напротив нее, надеясь услышать ее хоть немного позитивный настрой, однако Мэрилу только медленно кивнула и принялась вытирать с щек темные мокрые полосы от смеси соленых слез с черной тушью.
Оставив ее одну в коридоре и тем же временем страшась обернуться на ее слабый, худощавый и постоянно вздрагивающий силуэт, Деймон направился прочь из больницы, утешая себя мыслями об ожидающей его возле машины Елене, и это весьма помогало отказаться от осознания того, что сам он бежал оттуда, чтобы не видеть ее еще совсем детских и беспомощных слез, не чувствовать горечь ее слишком доброго внутри сердца, не слышать всех тех обнадеживающих слов, что поражающей правдой срывались с ее дрожащих и соленых от слез губ. Сальваторе совершенно точно знал, что Кэрол не заслуживала подобной скорби и жалости, но так же предельно точно он знал, с каким трудом это может принять Мэрилу, помнящая и признающая эту женщину в первую очередь своей матерью и только потом той слабачкой, которая опустила руки и бросила свою семью, даже не утруждая себя уходом. Однако брюнет не собирался вникать в чувства и эмоции этой маленькой блондиночки, и интересовали его лишь неадекватные намерения Энзо, что уподобился хищной твари, съедающей всех на своем пути в порыве собственной жажды. И именно эту жажду, ее вкус и количество, хотел разузнать Деймон, боясь получить и свою дозу боли потери, которая могла быть в любой момент, когда поблизости находился Сент-Джонс, перебегающий от затуманевающей дружелюбности к безжалостным убийствам.
— Думал, что я еще вернусь? — издевательским тоном проворчала Гилберт, стоя возле черного закрытого автомобиля и сильнее закутываясь в серый кардиган, ежась от прохладного ветра дарящей переменную погоду весны, когда разглядела приближающийся грациозной, прямой и изящной походкой мрачный силуэт Сальваторе.
— Просто пришлось задержаться. — сухо отозвался парень, но Елена воздержалась от расспросов и с внутренней искоркой радости поспешно села в прогретый автомобиль, спрятавшись от надоедливого холода, но не смогла избежать его прозрачного льда в обеспокоенных глазах Деймона. — Знаешь… Тебе нужно уехать.
— Я, конечно, думала, что когда-то мы можем расстаться… Но не думала, что это будет сейчас и так… — поняв, что после его короткой и по-прежнему произнесенной стальным и властным тоном фразой не последует объяснений, тихо сказала Елена, отведя от него взгляд и повернувшись к окну.
