— Что за глупости ты говоришь, черт возьми! Елена… Я о другом. — намного оживленнее произнес брюнет, и те с едва заметным испугом сказанные шатенкой слова будто резко пробудили его разум и вернули в реальность, защищая от нагло лезущих к нему опасений и мыслей. — Ты больше не в безопасности. Мейсона теперь нет… А я вряд ли смогу обеспечить тебя защитой один. Я считаю, что тебе надо на время уехать отсюда, пока не станет спокойнее. Энзо — странный тип, и я уже не знаю, чего можно от него ожидать. Я попрошу кого-нибудь из наших уехать с тобой. На какие-нибудь острова или в столицу, куда захочешь. Я просто хочу защитить тебя…
— Отстань, Деймон. Защищаться надо тебе. От нежелательной беременности твоих шкур. А я могу постоять за себя, и уж тем более никакой Энзо меня не испугает. Ты забыл, кто мой отец? — подняв брови, возмущенно на одном дыхании проговорила девушка. Она с ярким возражением смотрела в упор на тяжело вздохнувшего Деймона, чем сильнее разогревала его с усилием сдерживающуюся от агрессии и вспыльчивости кровь в венах.
— В этом и проблема! Я прекрасно знаю твоего отца и его прошлое. Возможно, он тоже связан со всем этим. Может быть, Энзо найдет какие-нибудь старые счеты с ним и захочет расплату в виде тебя. Елена… — он с озабоченной тревогой смотрел на нее, надеясь, что приведенные доводы смогут уговорить ее и усмирить ее справедливый и храбрый пыл, но Гилберт, с покорностью выслушав его тираду, не разрешила Деймону и на миг думать о ее согласии.
— Я никуда не уеду. Хочешь ты этого или нет. И поверь, мой отец никак не может быть связан со всем этим. Он защитит меня, если это потребуется. — с обидой в четком голосе проворчала Елена, и Сальваторе бросил нервозную усмешку, несильно ударив по рулю.
— Я тоже не хочу, чтобы ты уезжала, но это не зависит от наших желаний. Так надо. И точка. Ты, видимо, забыла, что можно полагаться на кого угодно, но не на Джона. Ему плевать на тебя. И так было всегда. — Деймон проговорил это, не сдерживая играющуюся в синих зрачках эмоциональность, но шатенка молча выдержала его грубый и настойчивый голос и сохраняла тишь, которую ослушивался лишь рев мотора мчащейся на бешенной скорости Феррари, до самого дома.
Дорога от больница до их темного, роскошного и слишком много печали знающего дома заняла немного времени, и оно было значительно меньше нежели то, за которое Елена добралась на помощь к Джузеппе на такси. Настораживающая тишина словно выливалась из опущенных стекол машины, оставаясь сумрачными и страшными пятнами на ровном асфальте, по которому без остановки пролетали шины колес. И Гилберт, стараясь не нарушать свою молчаливую забастовку, отвлекала себя от желания сказать хоть слово, смотря на переменившиеся за несколько недель деревья, на чьих длинных и корявых ветках появлялись первые изумрудные листья, что совсем скоро заслонят своей пушистой кроной голубое небо, оставляя среди себя лишь клочковатые обрывки облаков.
— Приехали. — так же жестко и решительно проговорив это, Деймон вывел девушку из мечтательных раздумий при виде оттенков неба, которое возвращало этой девушке воспоминания, больные и радостные, вынуждая нелепо и глупо, еле заметно улыбаться пустоте. Услышав хрипловатый голос Сальваторе, Елена резко обернулась к нему, оборвала оставшиеся тонкие ниточки со своими мыслями и абсолютно внезапно даже для себя чуть подалась в сторону Деймона, нежной хваткой обвив его шею своими ладонями и прильнув к его приоткрытым скорее от удивления ее неплавных движенй и затуманенного карего взгляда губам. И странное, совсем губительное чувство внутри Деймона заставило его сердце сжаться от сумасшедшей жалости к самому себе, что вновь растаял от мягкой нежности ее рук и крепко прижимающихся ее губ к его. Не выдержав и секунды такой теплой близости шатенки, Сальваторе одним рывком переместил девушку с соседнего пассажирского сидения на себя, не выпуская ее спину из скользящих по ней рук. Елена же, оставаясь где-то на тонкой границе между нежной слобостью и страстной похотью, удобно расположилась сверху на нем, не в силах отдалиться от его сильного и вмиг ставшего обжигающим тела, и Деймон, чувствуя, как от предательского возбуждения вздрагивает шатенка, отзываясь на его движения, только углубил уже совсем дикий и жадный поцелуй, заставляя Гилберт что-то неразборчиво простонать.
— Я люблю тебя, Деймон. — напоследок прикусив губу брюнета и чуть отстранившись от его лица, абсолютно серьезно и осмысленно проговорила Елена, а Сальваторе, хищно улыбнувшись ее мягкому голосу, наклонился к ее шее, плавно опускаясь к плечу и попутно обжигая ее покрывшуюся мурашками кожу своим сбивчивым и горячим дыханием. Однако Гилберт, сумев не поддаться его соблазнительности еще и разумом, безнадежно попыталась несильно оттолкнуть его от себя, чтобы снова поймать внимание его голубых глаз. — Деймон… Подожди!
— Ну что такое… — осипшим, почти пропавшим шепотом недовольно пробурчал парень, когда не выдержал трепет вырывающегося из его объятия тела и ослабил сопровождающуюся мелкими поцелуями хватку.
