— Нам нужно поговорить кое о чем. Это важно. Действительно важно… Дело касается твоих родителей, и я решила, что будет лучше тебе всё узнать от матери. Но вдруг… Если ты не захочешь говорить с ней, это могу сделать я. — ощущая странное волнение, что безумно тряслось как и ее скачущее в груди сердце, постоянно запинаясь, сказала Елена. Сальваторе, которого одно упоминание о матери будто обдало ледяной водой, поспешно открыл дверь машины и, сначала опустив на землю девушку, вышел на улицу, не рассчитывая на продолжения их общей разгоряченной растерянности.
— Она еще в доме? — торопливо подходя к крыльцу, сквозь зубы прорычал Деймон и его напряженное тело, в котором властвовала подступившая озлобленность, вынудило Елену слегка приобнять его.
— Да… Но мы же не можем выставить ее на улицу… Деймон! Деймон, стой! — нежность в карих зрачках девушки быстро сменилась на нешуточную тревогу и осторожность, когда Сальваторе, собрав всю ненависть и суровость, молниеносно влетел в дом, и один только его прищуренный и леденящий кожу взгляд передал все самые жестокие и яростные намерения его пересекшего предельную линию терпения. Брюнет быстро проследовал по коридору в гостиную, завидев именно там ярко горевший свет люстры, и его догадки оправдались присутсвием скромно сидящей на краю дивана женщины, что подпрыгнула на ноги при виде взбешенно вломившегося в комнату сына. Выпученные от природы глаза Лили в этот момент были доказаны ее неподдельным страхом, который увеличивался, когда по гостиной разнеся настойчивый и жесткий тон хриплого мужского голоса.
— Выметайся отсюда. Я сказал вон! Что из моих слов тебе было не понятно, сволочь?! Пошла отсюда. Быстро!
— Деймон, перестань! — с испуганным подвизгом выкрикнула зашедшая в комнату вслед за ним Елена, и теперь парень полностью перевел строгий взгляд на нее. Гилберт понимала, с каким трудом при виде нее ему удается усмирить внутренний пожар отрицательных эмоций, которые проступали лишь в его играющихся от злости желваках. — Просто поговори с ней. Прошу…
— Ладно. — едва выдавил Деймон, снова сверкнув яростью в потемневших синевой зрачках и плюхнувшись на диван, из последних сил скрывая бурный гнев в невольно сжатых кулаках. Елена, получив хоть натянутое, но всё же согласие, в последний раз глянула на перепуганную Лили и, тихо вздохнув, медленно покинула комнату, даже у стеклянной лестницы понимая, что в гостиной по-прежнему хозяйничает напряженное молчание и невидимые молнии сурового взгляда Сальваторе.
— Деймон… Сынок… — сбивчиво заговорила женщина, но внезапно замолчала, когда строгая свирепость лица брюнета обратила на нее внимание.
