— Именно поэтому мы до сих пор терпеть не можем суши… — засмеявшись, закончила рассказывать довольно-таки смешные и все же романтичные истории из их общей жизни с Логаном Энди и очередной раз обменялась любящим взглядом с ним. Остальные же, слышавшие все эти россказни больше сотни раз, изредка вежливо кивали и, заслышав смешки Стар, фальшиво улыбались. И в этом наигранном, но по-прежнему уютном застолье, пожалуй, был всего один честный человек, не убирающий с лица плотную маску равнодушия и безразличия — Деймон. Он сделал еще один глоток красного терпковатого вина и, аккуратно поставив бокал на стол, перевел прищуренный, глубокий взгляд на сидящую напротив Елену, что с ярко выраженной печалью в карих, опущенных в тарелку глаз не произнесла за вечер и слова. Гилберт, словно приняв новую забастовку, молчала именно с того самого момента, как со жгучими слезами ринулась к себе в комнату, узнав о предстоящем ужине. Кое-как успокаивая себя успокоительными таблетками, которые основательно пополнили ее аптечку, она смогла нацепить на себя это простенькое бледно-фиолетовое платье и накрутить крупные шоколадного оттенка локоны. И после всего уничтожающего ее адекватные чувства приступа истерики Елене приходилось терпеливо выдерживать на себе такую ужасную пытку, как полностью сконцентрированный лишь на ней и хищный, поглощающий, уносящий к самому опустощенному дну здравого сознания льдистый взгляд Деймона напротив.
— Деймон, ты рассказал Елене про предстоящую встречу с Энзо? Она его случайно нигде не видела? — осмелившись перевести диалоги подальше от сентиментальных нежностей жизни Логана Фэлла, резко спросил Элайджа, и все взгляды синхронно приковались к брюнету, который не спешил с ответом и продолжал изучающе внимательно и обездвижено таращится на Гилберт, сгорающую от смущения, вызванного чужими непониманиями и неловкостью. Деймон улыбнулся уголком рта, издав что-то напоминающее глухую усмешку, и это стало крайней точкой терпения всех его молчаливых пыток Елены, которая так же молчаливо вышла изо стола и, оставляя всех в легком шоке, ушла куда-то прочь из кухни.
— Я что-то не то сказал? — испуганно спросил Элайджа, когда Деймон, недовольно ухмыльнувшись, тоже поднялся из-за стола и направился вслед за девушкой ленивой и чересчур уверенной походкой, совершенно так же, как и Гилберт оставляя всех в напряженном недоумении.
Брюнет, чувствуя упреки и тихий шепот оставшихся за столом друзей, пытался расстаться с собственными безумными мыслями, взвывающие его чувства только к необузданному раздражению и какому-то непривычному внутреннему страху. Он изо всех сил старался избавиться от температуры его горячих нервов, кипятивших кровь, но уже не мог вернуть себе утраченную холодность, которую вытеснило нервозное биение прыгающего сердца. Деймон был встревожен. Он был встревожен так же, как и все эти долгие четыре месяца, отнявшие его Елену по его же глупой вине. Скрытой, дурацкой и известной только ему с шатенкой и близким друзьям причине.
— Елена… — тихим хрипловатым голосом позвал парень, но девушка, которую он почти догнал, упрямо направлялась к выходу из дома, игнорируя широкие и шумные шаги Деймона позади. — Елена…
— Оставь меня! — резко остановившись на пути по коридору и развренувшись в сторону вплотную подошедшему к ней Сальваторе, шепотом, но чересчур эмоционально рявкнула девушка, на чьем лице вновь читалась отчаянная грусть, что в последнее время настойчиво заменяла слезы. — Мне не надо было приходить сюда. Не надо было… Пожалуйста, отстань…
— Елена, послушай… — еще тише, нежным тоном, какой уже стерся из здоровой памяти девушки, мягко проговорил Деймон, осмелевшись дотронуться до ее плеч, однако Елена быстро отпрянула от него, не позволяя парню даже на миг коснуться ее кожи теплыми сильными руками. — Пойдем со мной. — четко произнес Деймон и медленно, словно выжидающе, поплелся вверх по массивной крутой лестинце, прекрасно осознавая, что Елена, хоть и нехотя, но плетется за ним, переменно издавая едва заметные тяжелые вздохи ее учащенного от страха дыхания. Да, это был страх. Да, она дико боялась. Боялась не того, что пошла вслед за ним наверх. Боялась не того, что он постоянно злился на нее. Боялась не всего того, чего она могла и должна была боятья, потому что истинный страх вызывал у нее он сам. Его темный высокий силуэт. Его хаотично взъерошенные угольно-черные волосы. Его хищный голубой взгляд. Его саркастичные и произнесенные с абсолютной холодностью фразы. Его поступки и реакции, которые могли быть настолько непредсказуемыми, что и сейчас Елена ощущала предательскую дрожь в коленях.
