Девушка, сопротивляясь своему внутреннему желанию обернуться назад, посмотрев в эти осажденные болью и грустью глаза уникального лазурного оттенка, уверенно и быстро шагала к краю яхты, к самому парапету бортика, на ходу осознавая с каким трудом ей удается каждое движение, совершённое словно в крутящемся водовороте окружающего мира, что плыл и растекался своими красками перед ее глазами. Елена понимала, что ей было необходимо уйти, спрятаться куда-то и от шумных веселых силуэтов друзей, и от уничтожающей своей сумасшедшей монотонностью музыки, и от смотрящего ей в след со всей печалью и обидой Деймона, и даже от самой себя, потерянной и разбитой, что вовсе было невозможно. Гилберт, оставшись наедине с собой и своим отвратительным самочувствием, какое ее охватило, как только ее стройные ножки ступили на белоснежную яхту Элайджи. Она полноценно ощутила новый укол прямо возле сердце, которое безудержно билось в нервных конвульсиях. Ее необузданная любовь к Сальваторе настойчиво впивалась своими острыми когтями в ее душу. И она знала, что у нее нет сил это остановить. Она не могла не думать о нем, даже оставшись одна. Стоя около парапета, который отделял ее от буйно колышущихся внизу волн, Елена чувствовала, как прохладный морской бриз играется с ее темными волосами и омывает каждую клеточку тела подобно освежающей воде, льющейся из глиняного кувшина. Музыку в той части судна почти не было слышно, ее отголоски по воздуху улетали прочь, и тишину нарушали лишь ее собственное дыхание, сливавшееся с ветром, и плеск волн. Ударяясь о борт большой яхты, они пенились и взмывали вверх, пытаясь дотянуться до самого судна и накрыть его полностью, однако их сил хватало исключительно на приятный убаюкивающий шум. И во всём этом безмолвии внутренний голос стоявшей на краю борта шатенки твердил о глупости всех ее чересчур милых и терпеливых поступков, и, хотя он был не единственным и не самым громким, исходил он из глубокого, потаенного источника — сердечной любви и привязанности к тому самонадеянному и нахальному психопату, который душил в ней чувство самоуважения. Люди, носящие в душе непоборимую нужду к особенному и, пускай, неправильному человеку, знают этот голос, эти слова, и его упрекающий тон. И, несмотря на все старания Елены в этот миг слиться с окружающим миром, с яркостью находящихся всюду пейзажей, она оставалась один на один со своими грызущими мыслями и чувствовала себя нелепым человеком. Человеком, который, не слушая чужих предупреждений и мнений, так слепо мог любить. Море внизу плескалось и билось о берег. И в голове Гилберт по странности обстоятельства мелькнул всего один прыжок. Она на какой-то безумный краткий миг, таращась вниз с бортика, представила себе, как можно кубарем падать в воду, телом ударяясь о камни и ускользая в холодную глубину. Так просто. Так легко. Избавляясь от всех проблем, поддаваясь манящей и бесконечной синеве.
Чья-то рука легла ей на плечо. Мысли, насколько сумасшедшими они бы ни были, резко улетучились и опустошили продолжающую кружиться голову. Теплая чужая ладонь удерживала девушку мягко, но достаточно сильно, пригвоздив к месту. Елена обернулся, вздрогнув от неожиданности. Позади нее стоял невыдающий ни единой эмоции на своем красивом и бездушном лице Деймон, чей прозрачный взгляд подобно холодному льду смотрел своей пустынностью лишь перед собой. Он не убирал руку, будто прочитав ее мысли, узнав ее страхи, почувствовав ее боль.
— По-моему, это я должен был прыгать туда, а не ты. — заметив то, как Гилберт завораженно смотрит вниз, хрипло произнес Сальваторе, и шатенка, будто вся бархатистость его голоса внезапно вынудила ее вернуться к устойчивой реальности, со здоровым блеском в карих глазах посмотрела на вплотную подошедшего к ней сзади Сальваторе, который с нежностью опущенных на ее талию своих сильных рук прижался всем своим крепким телом к ее хрупкому.
— Я просто хотела побыть одна. Вдали от всего этого… — в полголоса тихо отозвалась Елена, решая не сопротивляться его совсем родным прикасновениям, расстворяясь в пахнущей терпким одеколоном теплоте парня.
— Обычно, говоря это, люди наоборот хотят внимания. Заботы… Поддержки… Я знаю это. На личном опыте. — медленно проговоривая каждое соблазнительно осипшее слово, произнес Деймон, и уже сама Елена ближе притянула его к себе, ощущая приятную боль его сильно сжимающих объятий.
