— Тогда в следующий раз, прежде чем кричать на меня и смотреть как на самого злейшего врага, сначала просто попробуй обнять. Или поцеловать. Или сделать что угодно, лишь бы это заставило нас быть ближе друг к другу. — всё ещё нестабильным тоном своего смягчившегося голоса выразив внутреннее возмущение, Гилберт развернулась к Деймону лицом, разглядывая в поисках чего-то милого и извиняющегося кристально-голубые глаза, но он поспешно отвел их в сторону, выдерживая на себе ее пристальное внимание до тех пор, пока с его чуть приоткрытых губ невольно сорвался хриплый и глухой стон, когда Елена несильно прикусила его за подбородок, опаляя своим горячим дыханием, что вызвало армию встревоженных мурашек по телу Сальваторе.
— В любом случае, черт возьми, я люблю тебя… — проурчал брюнет в самое ухо девушки и, всего лишь на миг отстранившись от нее, показал самодовольную игривую улыбку, сразу же после этого крепче прижимая к себе шатенку и с нежностью проводя ладонями по ее спине, которые медленно соскользнули с нее и опустились на бедра. — Я знаю здесь одну интересную каюту…
— Деймон… — едва не тая на месте от его сипло и шепотом рычашего голоса, чьи фраза бархатным звучанием расползались по ее воспаленной коже, произнесла имя парня Елена, и он приготовился к ее капризным возмущениям и нехотя расцепил свои объятия, но к удивлению Сальваторе девушка торопливо перехватила его руку и осторожно поднесла к своим губам, обдавая новой волной жара, снова заговорив. — Я хочу тебя.
Спустя всего лишь миг, который они не заметили в порыве самого дикого, влажного, безумного и страстного поцелуя, поглощая тепло друг друга в грубых и сильных объятиях, белая дверь в мелкую каюту на нижней палубе с дребезжащим грохотом захлопнулась благодаря мощному пинку Деймона, что, не выпуская из цепкой хватки поддатливое тело девушки, умудрялся одновременно сбросить с себя темно-синюю рубашку, ткань которой Елена с трепетом сжимала в своих ладонях, позволяя испускать еле слышный стон, только на секунду отрываясь от приторно сладких манящих губ парня. Сальваторе на миг оглянулся назад, окончательно убедившись, что дверь плотно заперта, и, не подавляя хрипотцы в своем тяжелом сбивчевом дыхании, которое часто чередовалось осипшем полустном-полурыком, который своим соблазнительным звуком пробуждал немыслимо обезоруживающий жар во всем теле Елены, он с осторожностью внезапно, но аккуратно благодаря нежности своих касаний, приподнял девушку в воздухе и усадил на край светлой деревянной тумбы, настойчиво изучая своими руками каждый изгиб вздрагивающего в его объятии тела Гилберт. Шатенка, ни на минуту не отстраняясь от брюнета, еще понимала головокружение в своем сознании, но когда Деймон, наконец-то избавившись от своей рубашки и с глухим звуком скинув ее на пол, губами проложил дорожку долгих и влажных поцелуев от ее ушка до шеи и ключицы, Елена навсегда расспрощалась с мыслями о своем состоянии, и теперь всё, что плыло и растворялось перед ее глазами было лишь итогом слишком пылких стараний Сальваторе, который крепко сжимал в руках ее ягодицы и покрывал поцелуями уже оголенные загорелые плечи, пока она с трепетом и непреодолимым желанием его большего приближения гладила изящно изогнутую спину. Притянув брюнета к себе, Гилберт медленно приподняла его голову на уровеь своего лица, отвлекая от мучительных и приятных вместе ласк ее тела и не вынося нестерпимого отсутствия его губ около ее, совсем припухших и пересохших.
