— Перестань. — выдавая опьянение в своем неровном голосе, спокойно отозвался Логан, едва держась на ногах и чуть пошатываясь в одном тихом темпе. Сальваторе резко глянул на него льдом своих глаз, и тот неловко отпрянул, сделав шумный глоток рома из горлышка большой стеклянной бутылки, какую до этого держал в руке. Набравшись новой порции смелости, которая растеклась по его телу вместе с горячительном напитком, Фелл захотел возмущенно что-то возразить Деймону, но Энди быстро дернула его за руку и остудила пыл.
— Не стоило всего этого говорить… — с тяжелым вздохом упрекнул Аларик и, будто не желая даже видеть появившегося напряжения и накатившей ненависти, проигнорировал приковавшиеся взгляды друзей и ушел на другой край яхты, где еще несколькими минутами ранее они все вместе сидели за колкими и душевными разговорами, заливающимися дорогим алкоголем. Он ушел от них, и Ребекка, уловив это как призыв, последовала за ним, чувствуя ужасную волнующую дрожь по всей своей коже при одном только неудобном разговоре о странных взаимотношениях между Клаусом и Кэр, которая в этот миг еще ближе прижалась к Элайдже. Энди, посчитав уход самым безопасным методом избежать участия в затянувшейся ссоре и едва не начавшейся драке, крепко взяла за руку Логана и покинула до сих пор посылающих друг другу гневные взгляды Клауса и Деймона.
— Ребят, ну серьезно. Хорош уже… Со мной всё в порядке. Все живы и здоровы. Всё. Идемте обратно к бару… Брат. Деймон. Идем. — словно облитый кипятком после каждого услышанного слова, едва сумев хоть что-то произнести, негромко сказал Элайджа и, кинув грустную улыбку, не расцепляя объятий с Форбс, направился к почти полностью собравшейся компании своих друзей, кивком поманив за собой Дженну, которая нежно погладила Клауса по плечу и, будто магическим образом вытянув всю его свирепость одним лишь касанием, повела его вместе с собой, расцепляя ком нахальной злобы между ним и Сальваторе.
— Доволен? Зачем нужно было всё это говорить, Деймон? — упрекающе произнесла Елена, всё еще не сводя печальных, совсем затуманенных тревогой карих глаз с идеальной крепкой фигуры брюнета, который тяжело дышал, и его грудь вздымалась от каждого шумного вздоха. И весь его силуэт, темный, строгий, наэлектролезованный, походил на огромную злобу в туше дикого быка на испанской кориде, что бил копытом об сухую землю и одним только этим движением был способен вместе с фыркающим паром из ноздрей выплеснуть подогревающуюся ярость. Только взамен этого у Сальваторе был лишь ожесточенно холодный, пронзительно синий взгляд, который слишком резко и злостно метнулся в сторону замешкавшейся от напора его эмоций Гилберт.
— Ну конечно… Самое время для нравоучительной тирады. Что ещё во мне на так? — его стальной, будто обдающий невидимой ледяной водой голос заставил Елену вздрогнуть, но она покорно промолчала, не зная как бороться с его ранящими словами и своим головокружением одновременно. Однако Кай, по-прежнему беспокоящийся за стоявшую рядом девушку, мгновенно отозвался на грубую язвительность Деймона, почувствовав как внезапно внутри кольнуло то ли чувство презрения, то ли неподдельного гнева, вынудившего его ввязаться в этот взаимный безмолвный спор сверлящих друг друга глаз Елены и Деймона, разрушая его собственным недовольством.
— Она тут не причем, Сальватор. Отвали от нее и не смей оскарблять. — как можно тверже и увереннее сказал Паркер, хоть и ощущал исходившую от парня суровость, но, не позволяя себе поддаваться слабости, решительно надел на лицо серьезную гримассу и даже без единой мысли об осторожности вытерпел насмехающуюся хрипловатую усмешку Деймона.
— Это не твоя война, мелкий. — неизменно сурово пробурчал брюнет и вновь посмотрел на Елену, чье лицо гордиливо выражало неодобрение.
— Дело не в войне. — быстро выпалил Кай, и Сальваторе смог искренне удивиться возражению Паркеру, уже ожидая, что он поймет его тон и оставит наедине с шатенкой. Но Кай, разбивая любые ожидания, с той же смелостью требовал какого-то непонятного для них всех умиротворения. — Дело в том, что ты скотина.
