— Что ты сейчас сказала? Точнее… Ты вообще что-то сказала? — с ужасающей дерзостью в бархатистом голосе, который воодушевился и чуть затих одновременно, произнес Деймон, подходя к женщине и не сводя с нее уничтожающего, злостного взгляда потемневших глаз, предвещающих, что в этот раз ярость внутри него пробудилась окончательно бодро, проявляясь в ненависти к выпучившей глаза от неожиданности его поведения матери. Лицо Лили заметно побледнело, когда брюнет начал приближаться почти вплотную, глядя на нее словно на мелкого и беспомощного щенка сверху вниз, сжав зубы. Мэри-Луиза, наблюдая уже серьезную злость Сальваторе, невольно вжалась спиной в диван, переглянувшись с Еленой, что на шаг подступила к Деймону, собираясь немного усмирить его и взять за руку, которую парень резко отдернул, совершенно забыв о недавно мучающей его плечо боли.
— Де… Деймон… Мне просто ее жаль… — заикаясь, вымолвила Лили, делая попытки попятиться назад от напора собственного сына, чей грозный взгляд из-под нахмурившихся темных бровей выглядел намного опаснее волчьего оскала, жаждящего кровавого вкуса добычи. — Ты же… Ты же не ударишь меня…
— Я и не собирался. — сквозь зубы прорычал он в ответ, мигом отпрянув от нее и позволяя Лили вдохнуть нехватающего воздуха и испуганно поморгать глазами. — И самое жалкое в этом доме — ты. Это… — Деймон, оглядев комнату, не смог подавить нервный и тревожный смешок, после него внезапно замолчав и посерьезнев. — Это херня какая-то…
— Послушай… — мягко произнесла Елена, когда Лили медленными шагами отошла в сторону и прильнула спиной к стене. Но Сальваторе не прореагировал на ее успокаивающий голос, продолжая улыбать той самой показывающей его истеричное и полностью отчаянное состояние улыбкой.
— Отлично… — протяжно выпалил он. — А знаете, я предлагаю выпить. За всех нас, кто теперь так дружно живет в нашем большом доме. — говорил он, и этот размеренный, чарующий голос был знакомым для Елены, которая видела как постепенно загорается на его ухмыляющемся и красивом лице искра, готовая вспыхнуть и эпично взорвать все накапливающиеся эмоции. Деймон добавил в свой стакан еще виски, наполнив его до краев, а потом в торжественном жесте поднял его вперед, обводя сверкающими синими глазами каждого человека в гостиной.
— Не устраивай концерт… — Гилберт мысленно молилась, чтобы нахлынувший на брюнета шторм злости миновал хотя бы однажды, именно в этот ужасный момент, однако это были лишь ее несбытычные мечты, оставленные без внимания Деймона.
— Это же так круто… Быть не одиноким. Столько близких и родных мне людей. — не прекращал он поясничать и с поддельной доброй искренностью говорить эти слова. — Я предлагаю тост. За тебя, моя любимая мама. Которая бросила меня в десятилетнем возрасте, решив, что трахаться с левыми мужиками круче, чем быть уважаемый матерью для единственного сына, что очень долго верил в нее и ее возвращение. Верил? Получил. За тебя, прекрасная Мэрилу… Ебанутая малолетка, которая в силу своего извращенного мозга стала наркоманской проституткой, удачно попавшей и под меня. За нашего хер пойми где пропадающего кота, которого притащил всеми обожаемый мальчик с широкой улыбкой. Кай. И за него выпьем… За тебя, Елена. За девушку, которую я люблю, но она усиленно пытается издеваться надо мной, весьма оригинально мучая мой мозг. Но… Самое главное, что мы выпьем за меня, самого тупого и доверчивого кретина, который уже давно потерялся среди мерзких тварей и ублюдков! — последнее сказанное им слово слетело с его губ уже криком громкого, потерявшего рамки наигранного спокойствия тоном. Деймон, став объектом заинтересованных и перепуганных глаз Лили, Елены и Мэри-Луизы, залпом осушил стакан с горьким терпким виски и сразу же бросил в стену, превратив его в фонтан из стеклянных брызгов, сопровожденный звонким, характерным битому стеклу звуком. Всё напряжение в его темном силуэте, осанчатой широкой спине, серьезность его идеального лица с четкими скулами и горящими лазурью глазами мигом ушли невидимой волной выбрашенного гнева вместе с осколками прочь, и теперь, оглядев страх во всех лицах, кроме тяжело вздохнувшей Елены, Деймон уже без единого слова уверенно направился к выходу, не оглядываясь на застывшую у стены мать, которая что-то пробормотала ему вслед. Он стремительно несся к двери, зная, что не выдержит и секунду в этом доме без очередного кипения крови в венах, пробуждающей его истинное отношения к тем людям. Людям, которым плевать на его чувства. И только Елена мелкими шагами опасливо двинулась за ним, придерживая рукой живот, внутри которого чувствовала неприятную и только сейчас вспыхнувшую тянущую боль, но парень быстро захлопнул за собой дверь, оставив шатенку стоять в прихожей и глупо смотреть перед собой в пустоту, пока ее не застелила пелена надвинувшихся слез.
