— Да. — будучи нерасположенным к длительным разговорам, произнес Деймон и сделал новое усилие пробраться к автомобилю, но Клаус выжидающим взглядом остановил его, требуя более раскрытого ответа. — Звонил пару раз и спрашивал, готов ли я через месяц пожертвовать собой ради его успешного штурма «O’hara Bank».
— И?
— Готов. — четко проговорил Деймон, пока Клаус с непониманием смотрел на него, не узнавая перед собой человека, который так легко и свободно возненавидел свою жизнь. — Мне даже не надо стараться для того, чтобы потом вернуться. Плевать.
— Но… Вы с Еленой не вместе. Он больше не может шантажировать тебя. — возразил Майклсон.
— Может. Он знает, что я… Я люблю ее. — понизив голос, хрипловато проговорил Деймон и, переглянувшись с грустно улыбнувшимся Клаусом, смог беспрепятственно пробраться к машине.
— Тогда не делай глупости. — только и добавил Майклсон, прежде чем автомобиль совершенно обезумевшего Сальваторе на полной скорости кинулся вперед. Клаус печальным взглядом проводил быстро теряющуюся за поворотом знакомую элегантно черную машину, и дрстал из кармана джинсов телефон, в прежнем смятении мучаясь между выбором стоит ли ему звонить Кэролайн или же нет. Целая неделя, перенасыщенная по-детски неловким поведением между ними, когда они избегали друг друга и не вымолвили и слова. Он мучался. Не знал, что следовало бы делать рядом с нетерепением готовившимся к свадьбе братом и поддерживающе счастливой женой.
— Да, конечно. Но Деймон не сможет приехать со мной, у него есть важные дела с Майклсонами. — умело отговориваясь, ответила Елена на предложение матери навестить их в ближайшие выходные. Девушка сидела на одинокой лавке в почти безлюдном парке, уютнее укутываясь в свой шерстяной кардиган, и с интересом осматривалась по сторонам, изредка добрым взглядом натыкаясь то на улыбчивых детей, спешащих быстрее родителей, то на медленно идущих стариков, завороженно разглядывающих возрождающуюся после долгих зимних холодов красоту природы, какая проявлялась в обновленной зеленой листве деревьев, пробивающейся травке и ярких пятнах различных цветов на аккуратных клумбах.
— Ладно. Тогда ждем вас на следующей недели, дочка. Пока, мне нужно срочно идти. — быстро протараторила в динамике Изабель, и вскоре вместо ее идеально выстроенной речи раздались гудки, вынудившие Елену убрать телефон, и тяжело вздохнуть, осознав либо неминуемую правду, либо несносную встречу. Она не могла даже мысль к себе подпустить о том, чтобы вновь увидеться с ним, услышать его голос, поддаться игривому, совершенно уникальному прищуру его голубых глаза. Не могла. И оставался лишь ужасный, но единственный выход, который требовал от шатенки исключительной правды о случившемся и ее терпение, которое шумно вдребезги разбилось в тот день.
Девушка поднялась с лавки, забрав с собой маленькую черную сумочку, и по пустынной асфальтированной тропинке поплелась к выходу из парка, по упоминанию времени поняв, что нужно поторопиться в кафе на встречу с Кэролайн. Прошла неделя после того, как она в слезах на инстинктивном уровне добрела до Паркера, так заботливо приютившего ее в своем доме. С каждым новом днем становилось легче дышать, щеки постепенно забывали соленое покалывание, в голове могли появляться хоть какие-то нормальные мысли, и на ее лице вновь появилась улыбка. Где-то внутри, тайно и мучительно, пряталось бессмертное чувство обиды и отчаяния, которое терпкой болью напоминало о себе в терзающих ее сознание ночных кошмарах, снами возвращая в прошлое и заставляя увидеться с ним. С Деймоном, отпустить которого она так и не могла. Пытаясь на чем-то сконцентрироваться, Елена уже начинала радоваться обновившейся жизни, но мысли предательски снова и снова сводились лишь к одному и учащали ритм сердца, напоминающее девушке о том, по кому оно еще бьется. Кай же решился поддержать позицию Гилберт касательно программы «Жизнь без Сальваторе», но по большей степени он отрекся от этого брюнета, боясь сорваться и нанести еще один удар. И еще один. И еще. Кай действительно боялся оправданными ударами уничтожить Деймона, поэтому старательно избегал его и разговоры о нем, помогая только Майклсонам и Феллу, что не бросали надежды примирить друзей. И теперь, после всех семи тяжелых дней, у Елены оставалось всего-то одна ниточка с прошлой жизнью, где остались многие люди и события. Эта была веселая блондинка с лучезарной улыбкой, которая ранее имела напряженные отношения с Деймоном и ни за что на свете не отпустила бы от себя Елену, что была единственной ее подругой, способной выслушать ее до конца и не закатить глаза, устав от бесконечных слов. И самой шатенке казалось, что только эта улыбчивая и понимающая дружба не давала ей сдаться.
