— Деймон! — выкрикнула во весь сорванный голос сквозь слезы Гилберт, а потом со всей силы ударила его кулаком в живот, но он даже не зажмурился и не пошевелился, хоть удар и пришелся тяжелым. Простояв еще немного, прожигая ее горящими пламенем эмоций, поистине сумасшедшими голубыми зрачками, парень почему-то усмехнулся, а потом с самодовольной улыбкой поплелся к выходу, даже не обернувшись и не посмотрев на девушку, которая вжималась в стену и задыхалась от собственного плача, и только эти слезы немного тушили тот ужасный пожар обиды, бушевавший в душе. Она всхлипывала и вздрагивала от горечи, провожая темную удаляющуюся фигуру ненавидящим и одновременно любящим взглядом. Это был Деймон, и это был то чудовище, которое приносило ей только боль. Этим происшествием он вновь ее обидел и вновь заставил полюбить, ведь именно его слабая душа, скрывающаяся за стеной ярости и злости, смогла стать незаменимой для девушки когда-то. Она поспешно отошла от стены и ринулась вслед за Деймоном, выбегая обратно в шумиху безбашенной вечеринки. Ее глаза разбежались по сторонам в поисках того, кого невозможно найти в непроходимом скоплении гостей, совсем неконтролирующих своих действий, и Елена безмолвно кричала от безысходности, не находя Деймона среди других тел. Но он не уходил. Его темный, высокий силуэт стоял в проходе, и парень, прислонившись плечом к дверному косяку, нервозно чиркал подводившей его зажигалкой, намереваясь прикурить сигарету, что была зажата в его зубах, когда Елена аккуратными шагами приблизилась к нему, напрасно надеясь остановить свои слезы и унять вновь вспыхнувшую боль в животе, что в очередной раз напомнило ей — Деймон был для нее всем. Крепкой стеной, другом, любовью всей жизни, героем, идиотом и даже отцом ее будущего ребенка. Шатенка тихо подкралась к нему со спины, и он с равнодушием продолжал стоять, не замечая ее очевидного присутствия, но его подбешенные нервы всё-таки сдались, и парень со злостью кинул зажигалку куда-то в сторону, бросив сигарету к ногам и наступив на нее.
— Тебе не нужно было приходить сегодня. Не нужно… — тихо пробормотал он, всё ещё не повернувшись к Гилберт. Музыка била свои басы, голоса безостановочно раздавались повсюду, но Елена отчетливо слышала каждое слово брюнета, находясь с ним поодаль от самой пучины происходящего.
— Я знаю. — ответила девушка и медленно опустила свою ладонь на его спину, от чего он невольно вздрогнул и закусил губу, решив промолчать и лишь устремить серо-голубой взгляд вперед, занимая мысли тягостными воспоминаниями, которые атаковали его разум вместе с теплым касанием ее руки. — Всё произошло слишком…
— Быстро? — вдруг перебил ее Сальваторе и нашел в себе сил развернуться к ней и заглянуть в карие, намокшие от слез глаза, что с наивной печалью смотрели на него и… Боялись. Елена едва ли ни дрожала, стоя перед с трудом сдерживающего свою ярость Деймоном, и пыталась вызвать в нем хоть что-то спокойное, чтобы унять свою же тревогу.
— Наверное, да. — тише произнесла девушка, а Деймон потупил глаза в пол, потратив остатки своей смелости перед Гилберт на один шаг вперед, чтобы быть ближе к ней. Она неровно дышала. Вряд ли отошла от того, что он грубо и неожиданно прижал ее к стене туалета, вынудив зарыдать от переизбытка его властного напора. Парень почувствовал неприятное, почти забытое за последнюю неделю чувство стыда, и поджал губы, страшась сказать что-то. — Всё случилось так, потому что должно было. Всё правильно, Деймон. Так надо…
— Да ничего не надо, Елена! Я сдохну без тебя… — обиженно и возмущенно возразил парень, и шатенка усмехнулась, сразу же заменив мгновенную улыбку на грусть в блеске ее глаз. — Неделя… Черт возьми! Я неделю пытался жить без тебя, но смог только напиться и вырубиться. Я не хочу этого… А ты? Что было с тобой? Ты просто ушла, перестала мне отвечать, а потом… Потом просто заявилась ко мней на бухой шабаш по поводу дня рождения и говоришь, что всё было правильно! Что происходит, Елена?..
— Просто я узнала, что с тобой сейчас твориться. — проговорила она и резко перевела взгляд на его руку, которую Деймон протянул к ее темному волнистому локону возле лица и провел по волосам, с сожалением и горечью в голубых глазах смотря на нее. — Я не верила сначала, но ты… Наркотики могут навредить, Деймон.
— Я этого и хочу. Умереть с весельем. Думаю, это то, в чем я нуждаюсь на данный момент. — с присущей его хрипловатому тону сарказмом отозвался он.
— Это ведь серьезно… — закатив глаза и поражаясь его способности высмеивать даже случившееся, недовольно проворчала Гилберт. — Я пришла сюда, потому что должна была кое-что передать. Я не хотела идти, поверь… Понимала, что будет… Трудно. Но я тут. И я просто собираюсь отдать то, что меня попросили.
— Возможно, действительно не время для шуток, но я очень надеюсь, что это — твоя любовь. — усмехнувшись, маловоодушевленно сказал Деймон.
