Воздуха едва хватало для дыхания, между телами разгорался нестерпимый жар, но это совсем не мешало Елене, вслушиваясь в посторонний шум грохочущей музыки, сидеть на коленях Деймона и сжимать во вспотевших ладошках ворот его футболки. Они без покинувших их друзей, ушедших парами на танцпол, сидели на диване за столиком и, наплевав на все собственные мысли и чужое присутствие, целовались подобно двум безумным, не выпуская друг друга из объятий. И только Деймон, чтобы перевести дух, отвлекался на пару минут от сладких губ улыбающейся шатенки и пробирался к кальяну, выпуская большую пелену кружащегося дыма с мятным привкусом, который окутывал их и впивался в немного растрепанные волосы Елены, по чьим бедрам и груди беспорядочно скользили руки брюнета. Он нахально задирал и без того короткое платье, гладил ее нежную кожу, осыпая плечи мелкими поцелуями и дотошно изучая каждую ее эмоцию на лице, в блеске карих глаз, зная, что уже на следующее утро лишится ее присутствия, вновь ощутив безжалостную боль опустощения. И лишь в этот миг, держа ее стройный силуэт на своих руках и чувствуя, как вздрагивает ее прильнувшее тело, Деймон мог наслаждаться ее теплом и улыбкой, разрешенной для него исключительно на один вечер. Елена же, вступив в сделку со своей безумной и вечно исчезающей гордостью, поддалась несносной тоске и распрощалась со всеми предубеждениями, уже не припоминая, как и почему она оказались в темном клубе рядом с Сальваторе, не собирающемся выпускать ее из своих сильных рук. Единственное, что оставалось в голове девушки — смутное, заполненное новым дуновением приторного, ароматного дыма воспоминание о том, как она и Деймон подобно сумасшедшим целовались посреди танцпола, до боли сжимая в крепких и жадных объятиях друг друга, еще никогда не испытывая столь сильное притяжение и насмехающуюся над ними нужду в этих касаниях. Гилберт начинала привыкать к вспыхнувшему вновь головокружению, зародившемуся благодаря знакомому запаху парня, по шеи которого она водила рукой и нежно касалась губами. Но она понимала, что его губы были намного мягче, приятнее и слаще всех губ в мире, и никто не смог бы заменить его. Пленительный запах, ярко-голубые затуманенные страстью и непонятной нежностью глаза. Такие счастливые в этот момент. Руки слишком нежные, движения уверенные и требовательные, и Елена совершенно потеряла контроль над собой, всецело отдаваясь ему. Деймон, закрыв глаза и надеясь навсегда запомнить каждую минуту этой ночи, целовал ее обнаженные плечи, спускаясь ниже, к груди, и шатенка сходила с ума от наслаждения, когда его губы снова и снова касались ее воспаленной кожи. Она неуверенно извивалась, прижимаясь к нему ближе и впиваясь в губы с непоборимым желанием, и Деймон блаженно что-то стонал, давая понять, что каждое ее прикасновение и легкое покачивание порализует его и воспаляет с новой силой.
— Как же я хочу, чтобы так было всегда… — он с трудом смог оторваться от ее тела и посмотреть на Елену сумасшедшими, совершенно одурманенными глазами. — Я… Я идиот, малышка… — заплетающимся языком, и сложно понимая от опьянения, волнения или от бессчетного количества поцелуев, хрипло прошептал он в самое ухо девушки и вновь издал подобие приглушенного рычания, когда шатенка опять накинулась на его губы, не давая возможности произнести хоть что-то еще.
— Уже неважно. — тяжело дыша и ненадолго отпрянув от парня, ответила Елена, не прекращая держать его напряженную спину в своих руках. Он слабо и наигранно улыбнулся, облизнув уставшие губы и спустив свои ладони на ее талию. Всего-то миг их короткой передышки, и Деймон, не выдерживая длительной нехватки ее внимания, пока Елена рассеянным и несконцентрированным хоть на чем-то взглядом осмотрелась вокруг, бережно взял ее за подбородк и повернул к себе, потребовав очередной поцелуй. Он и не думал, что такое возможно. Не знал, что можно абсолютно забыть, где ты и что с тобой происходит. Все, что он видел среди мелькающих лучей света во мраке помещения или хотел видеть — только она. Елена. Она же, не видела ничего и лишь чувствовала его поцелуи, руки, нагло и совершенно бесстыдно скользящие по ее разгоряченному телу, его дыхание, перемешивающиеся вместе с ее вздохами, которые она обессиленно выпускала на его шею.
— Прости… Прости меня… — лихорадочно бормотал Сальваторе, теряясь в пьяных, перепутанных мыслях, кружащихся безбашенной скоростной каруселью в его голове. Елена же была не в силах больше держать в себе эмоции, внезапное и жестокое наваждение и бурю чувств, выгибая спину и сильнее прижимаясь к Деймону.
— Я не могу… Просто замолчи. — сквозь поцелуй прошипела Гилберт, и брюнет, продолжая скользить руками по ее потному от напряжения телу, быстро опрокинул ее на диван, подминая под себя и навесая сверху.
