— Останешься? — пробубнил он, ввалившись в дом и, расслабившись и почуяв пронзающую его тело боль в каждой мышце, прислонился к стене, в упор льдисто-голубыми, изучающими, но всё-таки слишком пьяными глазами смотря на девушку, остановившуюся на пороге в нерешительности. Она обвела грустным карим взглядом коридор и, глубоко вздохнув, уверенно шагнула вовнутрь, запирая за собой дверь и аккуратно кладя ключи на тумбочку. Деймон тихо усмехнулся, отступив от холодный стены и вновь покачнувшись, а Елена просто закатила глаза, поражаясь столь сильному самолюбию и коварству на бледном лице парня. Он очередной раз был готов свалиться, поэтому Гилберт, проявив простое сострадание, позволила ему опереться на ее плечо, и вместе они прошли в гостиную, прекрасно осознавая, что Деймон был не в состоянии преодолевать стеклянную лестницу на верхний этаж, где находилась спальня. Медленно, не торопясь, она провела его через коридор в просторную, темную комнату, лишенную какого-либо освещения, подводя Сальваторе, совсем обессиленного, прямиком к дивану, куда он бессознательно упал и обнялся с подушкой, неспособный бороться с закрывающимися от усталости веками. Его безоговорочно тянуло в сон, и шатенка помогла ему удобнее лечь на диване, перетаскивая его ноги с пола на мебель и расстегивая верхние пуговицы его рубашки. Сонный, уставший и беспомощный Деймон. Редкий случай, когда этого парня можно было видеть таким слабым и безобидным. Его заметно потрепала прошедшая неделя, вместе с выпитым алкоголем и выкуренными сигаретами, и Елена очень хорошо это видела. Растрепанные, черные волосы, закрытые глаза, на которых иногда вздрагивали длинные ресницы, его тяжелое дыхание, крепкое, но не имеющее сил даже на одно единственное движение тело, такое красивое. Запах спирта и табака был в каждой его клеточке. Деймон спал, достаточно крепко чтобы заметить, как Елена, не сумев пересилить себя, осторожно каснулась ладонью его руки. Тепло. Внутри нее лихорадочно затрепетало сердце, отдавая свой ритм в ее висках, но девушку не страшило это, и она лишь сжала его руку в своей.
— А вот и спасительница всего маленького и ничтожного мира Деймона Сальваторе. — съязвил чей-то насмехающийся и презрительный одновременно голос, заставивший Гилберт вздрогнуть от неожиданности и отступить чуть поодаль, выпуская его руку. Она повернулась на звук и наткнулась на ненавидящий и слишком ярко горящий взгляд темных сузившихся глаз Кэтрин, которая, не теряя своей грациозности, откинула локоны волнистых волос с плеч и криво усмехнулась, приближаясь к Елене. Пирс, держа в руках большую и тяжелую чашку с чаем, с брезгливостью косо взглянула на вырубившегося брюнета, и с не меньшей пренебрежительностью просканировала девушку, которая в недоумении стояла посреди комнаты, совершенно не зная, что сказать.
— Что ты здесь делаешь? — вопросительно и робко проговорила Гилберт, сглотнув и почувствовав, как от одного расплывшегося эхом по гостиной смешка Кэтрин по ее коже прошелся легкий холодок. Горло сдавливало от нехватки воздуха, и в целом было отвратительное чувство, вынуждающееся поднимать голову чуть выше, чтобы наступающие слезы не смогли скатиться по щекам.
— Видишь ли, я тут живу. Со вчерашнего вечера. Хочешь ты это признавать или нет, но Деймон уже свободен. Поэтому он больше не твой, Елена. — с особенным тоном, выражающим неприязнь, произнесла ее имя Кэтрин и снова глянула на Сальваторе. Гилберт быстро заморгала, из последних сил борясь с собственной обидой и внутенней горечью, из-за которой опять появлялась ноющая боль в животе, а Пирс лишь выжидающе требовала ее ухода.
— Хотя бы присмотри за ним. — только и смогла вымолвить Елена, тихим и слабым голосом. Кэтрин недовольно фыркнула и отвернулась, сделав небольшой глоток горячего чая.
— Уж как-нибудь разберусь, поверь. — грубо отозвалась она. — Его больше ничего не держит, а у меня на него большие планы. Поэтому лучше проваливай.
— Планы… — повторила следом за ней Елена, будто пробуя на вкус так отвратительно и эгоистично прозвучавшее слово. Шатенка разочарованно хмыкнула, смотря на Деймона с необычайно больно кольнувшей тоской внутри сквозь застилившую ее глаза пелену мутных слез. — Удачи. — сквозь зубы процедила Гилберт, зная, что всего миг — и она не сможет сдержать уничтожающий, сдавливающий ее плачь. Шатенка кинулась в сторону выхода, намереваясь уйти прочь и от этого мрачного дома, и от усмехающейся ее поведению Кэтрин, и Деймона, оставшего невинно ютиться на диване, сжимая в руках диванную подушку. Гилберт быстро выбежала на крыльцо, ощущая на себе прожигающий взгляд медленно плетущейся за ней Кэтрин, и, отказавшись от мысли продолжать свой уверенный путь, резко остановилась, повернувшись к Пирс и утерев рукой проступившие дорожки слез на щеках.
