— Уж не хочешь ли ты сказать, что Елена залетела от тебя? Ты, чертов осеменитель! Елена, что он говорит?! — теперь действительно рассвирепел Джон, подскачив из-за стола и с яростью одичалого быка теперь уставился на дочь, которая молчаливо плавилась под неуемным потоком злости. Шатенка даже не успела что-либо сообразить, чтобы собраться с отрицательными и в какой-то мере успокаивающими ответами, что вызвало следущую вспышку грозной ненависти в раскрывшихся глазах мистера Гилберта.
— Джон, успокойся… — тихо пролепетала Изабель, подбежавшая к мужу с легким объятием, но тот лишь оттолкнул ее от себя, немигающе уставившись на девушку.
— Нет, пап. — только и ответила она, снова опустив голову, но ее сердце бешенно колотилось испугом от произошедшей сцены, устав от подобных криков и враждующих скандалов, что происходили каждый раз, когда Деймон переступал порог дома Гилбертов.
— Всё. Ты возвращаешься домой. — четко выпалил Джон, снова опустившись на стул и крепко сжав в руке вилку. — Я терпел много твоих капризов и постоянно шел на поводу, но не сейчас. Всё. Я не хочу, чтобы дело дошло до худшего. Хватит. Ты переезжаешь обратно сюда, Елена.
— Она никуда не переезжает. — резко сменив свой оживленный и язвительный тон, на едва сдерживаемый свое собственное возмущение и раздражение, возразил Деймон.
— Переедит. И тебя, жалкий сосунок, не спросит. — резко отозвался Джон, наблюдая за тем, как в льдистом взгляде разгорается такой же буйный огонь злости и неконтролируемой ярости. — Я не собираюсь терпеть, что моя дочь живет у какого-то нахального идиота. Она не грязная шлюха, чтобы связывать с тобой будущее.
— Так значит, о создании семьи беспокоятся только шлюхи? — вскипев, Деймон тоже внезапно встал из-за стола и уставился на Джона. — То есть, Вас не беспокоило, что она больше похожа на шлюху, когда просто спит со мной без планов на будущее? Если это такая больная тема, которая так сильно тревожит тебя, Джон, то я могу тебе кое-что рассказать. Шлюхам похуй на семью. Они только и умеют, что ждать когда их отымеет какой-нибудь неудачник. Могу даже пример привести! Моя мать. Она забила и на меня, и на мужа. Так что ни ты, никто другой не имеет никакого право проводить хоть какую-то саязь между Еленой и словом «шлюха»! Понял? Мне плевать, что ты думаешь обо мне и чего ты хочешь! Елена — моя девушка, и пока она рядом со мной никто не смеет что-либо ей сказать или запретить. Она может всё. И будет делать всё, что ей вздумается, потому что среди всего этого дерьма, называющегося себя людьми, она единственный человек. И ты, урод, ничего ей не сделаешь. Пойдем отсюда, Елена.
Зависла тишина. Ни вздоха, ни слова, ни звука. Девушка, оцепенев то ли от испуга, то ли от самого смысла слов брюнета, сидела за столом и боязливо смотрела на двух стоящих друг напротив друга мужчин, таких родных и рассвирепевших. Обоюдно невыносящих присутствие друг друга. Деймон кинул на девушку короткий взгляд, который на эту секунду сменился волнением и нежностью, что мысленно приказывала ей подняться на ноги и последовать за ним. За тем, кто только что не побоялся ни ее отца, ни его влияния и злобы. Шатенка неуверенно прошла к Деймону, что неожиданно для нее крепко схватил ее за руку и повел вслед за собой прочь из пропитанного жадностью и гнилостностью человеческой душонки дома, разрешая Елене оставить лишь растерянный, посланный удивившемся родителям взгляд, не знающий ничего в этот момент, кроме искры страха.
Деймон быстро покинул помещение, не отпуская до боли сжатую в своей руке ладонь девушки, которая едва успевала перебирать ногами, чтобы успеть за целеустремленно направляющимся к машине парнем. Он смог разжать ее руку лишь тогда, когда им пришлось сесть в автомобиль, словно укрывший их от тех безумных взглядов Гилбертов и той ужасно пышности богатства. Елена взглянула на нажимающего на газ Деймона, на чьем лице было выражена едва скрываемая нервозная ярость, заставляющая его забывать о собственном здравом разуме и контроле при каждом недобром разговоре, затрагивающем его девушку. Девушку, защищать жизнь которой он считал обязанностью. Шатенка наконец-то оторвала прикованные к его сосредоточенному на дороге лицу карие глаза и теперь четко расслышала неровный и быстрый стук своего сердца, который вместе с ревом мотора бешено несущейся машины отбивал шумный ритм. И так продолжалось до того, пока все эти звуки и пролетающие за стеклом смазанные пейзажи не вызвали у девушки сводящее с ума головокружение, вынудевшее ее подать голос.
— Что это было, Деймон? — возмущенно спросила Елена, чье сознание теперь отошло от удивленного шока и могло прорабатывать произошедшее. — Он — мой отец, а ты наговорил ему такое…
— Елена, он — козел, которому плевать на тебя. Он считает тебя шлюхой, а ты считаешь его отцом? Да какое он имеет право это говорить! — громко произнес Деймон, чьи руки до побелевших костяшек впились в руль, но парень старательно пытался скрыть свою злостную нервозность в присутствии Елены.
