— Елена… — Деймон на выдохе произнес ее имя и вопреки ее истеричным сопротивлениям крепко сжал в руке ее ладонь. Он пытался с уверенностью в своих чистых глазах заглянуть в ее лицо, но в один миг при виде этого плачущего и содрогающегося от нервозности ангелочка, его стойкость сменилась жалостью и, казалось бы, твердый и серьезный голос звучал сорвавшимся полушепотом. — Да, дело во мне. Но и ты другая, Елена. Ты не такая же как Кэр или Дженна. Поверь, они слишком хитрые и изворотливые, чтобы ужиться с Майклсонами, а ты нет… Ты слишком хорошая. А я слишком плохой. Вот, в чем именно проблема. Я ужасен и ты знаешь насколько мне нужна эта чертова доброта. Ты — единственное светлое добро в моей гребанной жизни. Но как бы ты не пыталась изменить меня, меняешься только ты сама. Причем, не в лучшую сторону. И я пойму, если ты захочешь бежать от меня как можно дальше, но я просто не смогу тебя отпустить. Ты нужна мне. Действительно нужна. И мне не плевать на тебя, я попросту не хочу влиять на тебя. Я не могу сделать для тебя хоть что-то хорошее. Потому что во мне этого нет. Только ты мое положительное качество… Потому что ты полностью потеряла себя в панических истериках, узнав, что я убил человека. Но хреново то, что меня это не пробило. И я могу убить, Елена. Теперь я точно знаю, что холоднокровно смогу убить кого угодно, если ярость снова возьмет верх надо мной. Да, я всегда был плохим, воровал деньги. Но нечестные деньги вырастили тебя с рождения и ты не считаешь это грехом. Хотя я уверен, что твой отец тоже не без крови на руках. Но ты это не видела. Для тебя это дико… А для меня нет. И для Кэр, и для Дженны и тем более Кэтрин всё это — норма. Они так живут. Но ты действительно святая, Елена. И именно поэтому я по-настоящему люблю тебя. Не могу быть эгоистом… Но должен. Потому что иначе в этой среде я не выживу. Поэтому даже наперекор себе я не перстану уверять тебя, что тебе надо бежать от меня как можно дальше. Даже если я буду насильно держать тебя. Ведь я никогда не буду готов тебя отпустить! Пойми же, Елена!
— Понять доожен ты… — отчаянно пытаясь остановить свои слезы, Елена лихорадочно потерла глаза, но, сдавшись, снова уставилась на сидевшего рядом Сальваторе, крепко сжимающего ее ладонь. — Деймон, ты особенный человек для меня. Ты единственный, ради кого я могy не спать, единственный, c кем мне не надоест разговаривать, и единственный, кто постоянно y меня нa уме в течение всего дня. Ты единственный, кто может заставить меня улыбаться, даже не пытаясь сделать этого, ненамеренно испортить мне настроение и влиять нa мои эмоции своими действиями. Я не могy объяснить словами, насколько много ты для меня значишь, но ты единственный человек, которого я боюсь потерять и которого я хочy удержать в своей жизни!
— Я знаю. — только и сказал он, резко и кратко, а потом на зло своей едва живой совести двинулся ближе навстречу к Елене, неожиданно и быстро целуя ее, не успев даже подметить ее удивление. Он сильно сжал ее в своих руках, уже не имея возможности отпустить ее из своей хватки.
