— Елена… — мягко и едва слышно произнес брюнет, миновав расстояния от входной двери до комнаты шатенки и пройдя строгий контроль Локвуда, что еще в коридоре наградил его изучающим взглядом.
— Только не нужно говорить мне что-нибудь утешающее… — монотонно и тихо сказала Елена, когда Деймон осторожными шагами прошел в ее мелкую комнатку и медленно закрыл за собой дверь. Он оглядел ее хрупкий силуэт, сидевший на кровати, серо-голубым виноватым взглядом, но шатенка резко отвернулась от его красивого лица, чувствуя, что внутри сердце начало сильнее биться, а обида ярче разжигаться.
— Я даже не собирался. — без единого намека на сарказм произнес Деймон, а Елена только тяжело вздохнула и крепче вцепилась хрупкими ладонями в подушку. — Простро иногда мне кажется, что ты страдаешь биполяркой и психолог-мозгоправ тебе ничуть не помогает.
— Ирония в том, что тебе не кажется. И мозгоправ был бы не нужен, если бы рядом со мной не было мозгокрута. — не имея расположение к разговору, неохотно ответила Елена, и Деймон нервозно усмехнулся, прищурив свои льдисто-голубые глаза, которые будто хотели наткнуться хотя бы на крупицу маленькой радости на лице шатенки, но теперь она молчаливо источала равнодушие и раздражающую безэмоциональность.
— И всё-таки нам необходимо поговорить… — с тяжелым вздохом произнес парень и, медленно пройдя к небольшой кровати, сел рядом с девушкой, которая вынуждено поджала под себя ноги и направила полный обидой взгляд на Деймона.
— Да… Но для начала ответь мне. Что со мной не так, Деймон? Почему ты мотаешься со шлюхами, наплевав на меня и на мои чувства? Что? Почему? Неужели это конец?.. Почему… Почему тебе плевать на меня? Деймон… — не сумевшая надолго скрыть свою перешедшую грань терпения обиду и раздраженность, взбесившаяся сложившейся ситуацией Гилберт выкрикнула это прямо в лицо брюнету, но для нее показалось странным и даже тревожным то, что после ее срыва брюнет сохранил адекватное спокойствие и только поджал губы, поддавшись собственной растерянности.
— Мне не наплевать на тебя, Елена… — он окинул ее тревожным, но скорее заботливым взглядом, а девушка театрально закатила глаза и показала нервозную грустную ухмылку. Однако, как бы она не старалась выразить внешним видом стойкость и непоколебимость своего недовольства, Деймон знал, насколько сильно в этот миг внутри нее кровоточило сердце, в панике бьющееся в бешеном ритме. Девушка продолжала нервозно улыбаться и Сальваторе сделал уверенную, но напрасную попытку коснуться ее плеча рукой, которую Елена грубо и брезгливо оттолкнула от себя.
— Я уже не верю в эти слова, Деймон! — истерично и злостно воскликнула шатенка, испепеляя Деймона неимоверно грустными глазами, но брюнет лишь устало принял ее очередной скандал и, недоумевая, всматривался в девушку.
— Просто пойми… Дело не в тебе, не в каких-то проблемах, а во мне. Только во мне. — спокойнее, чем Елена произнес парень, а потом сверкнул леденящими голубыми глазами в знак доказательства собственной бури подкативших эмоций. Он как темная пантера изогнул прямую спину и приподнял изящные брови.
— Я слишком часто это слышу. Дело в тебе. Проблема в тебе. Ты не изменим. Но ты даже не пытаешься что-то исправить! Ты просто смирился с тем, что ты плохой. Что ты эгоист. Ты думаешь, что не достоин любви и пытаешься игнорировать ее! Но даже не понимаешь, что делаешь больнее мне… Ты не герой, я знаю. Но… Но это не мешает мне любить тебя, Деймон… Ведь и Кэр, и Дженна тоже любят не святых, но они не страдают как я… — полностью сдавшись и перейдя с крика на сорвавшийся шепот, Елена, не контролируя свои же нервы, невольно заплакала, выпуская из печальных и обиженных глаз крупные слезы. Скорее всего эти прозрачные и горькие слезинки были вызваны не отвратительным разговором, пробуждающим в ней едва погасшую обиду, а мерзкой болью в сердце, которое и сейчас было поранено очередными отговорками Деймона. Они ножами пронзали хрупкое доверие и сильную любовь кареглазой девушки к брюнету, но он вдобавок к своему равнодушию растоптал хорошие отношения своей нервозностью и страхом. Страхом потерять ее навсегда, проявив хоть какое-то желание к ней. Она уже почти сдалась, перестала надеяться хоть на что-то хорошее в их совместной жизни, но он опять подарил ей надежду. Надежду, что хрупкой и шаткой кучкой еле возраждающегося пепла ее радости вновь рухнула вниз.
