— Как ты мог… Деймон… Она же… Он твой отец! Деймон… Ты! — истерически и неразборчиво выкрикнула Гилберт, проявляя свою панику в намокших от самопроизвольно накатившихся слез глазах, но ее лицом завладело недоумение, когда Сальваторе не смог сдержать свой искренний смех и умиление при виде этой девушки.
— Елена, ты дура… — продолжая улыбаться, уже более воодушевленным голосом с прежней хрипотцой произнес брюнет, но Гилберт с тем же шоком и отчаянием таращилась на него. — Викки беременна не от меня, а от моего отца, дурилка.
— Э… А. Понятно, извини… — замявшись, отозвалась она и сама почувствовала заменяющее ее тревогу спокойствие.
— Знаешь, у меня даже не хватает сил, чтобы снова злиться… — тихо проговорил Деймон и вместе с Еленой направился в гостиную, откуда с сонным видом вышел Мейсон и переместился на кухню, оставляя их наедине. Сальваторе сел на темный диван, закинув ноги на журнальный столик, а Елена с любопытством в карих глазах расположилась чуть поодаль от парня, не сводя с него своего внимания. — Это не единственная шокирующая новость… Черт, я ненавижу этот день!
— Но ведь нет ничего страшного в том, что у твоего отца будет ребенок. Ведь это его жизнь, его решение… Ты не в праве его осуждать за это. — тихим и мягким тоном, который действительно смог подействовать на брюнета успокаивающе, с полной уверенностью возвразила Гилберт, но Деймон нервозно хмыкнул и с недовольным блеском в разочарованных голубых глазах уставился на девушку.
— Ты не понимаешь, Елена… — Сальваторе едва мог унять внутреннюю возрастающую раздражительность. — Это не моя ревность. Не мое осуждение. Дело в том, что этот старый дурак совсем не понимает, что делает. Викки просто родит ему ребенка, но на самом деле обзаведется живой карточкой, на которую переведутся все его счета. Я лишусь не только внимания, но и наследства.
— Неужели для тебя деньги важнее, чем тот факт, что твой отец счастлив? Факт, что он снова загорелся целью в жизни, смог обрести что-то семейное и спокойное? — Деймон из-за возмущения в ее мягком голосе понял, что Елена приняла неправильную сторону, которую фанатично принялась защищать, и тихо вздохнул.
— Проблема не в этом. Сейчас он крутой и познавший жизнь авторитет, у которого уже есть плохой сынишка, унаследовавший его охуевший нрав и бабло, а теперь он будет тонуть в подгузниках. И это авторитет? Крутой бандит? Серьезно? Ему внуки нужны, а не дети! — уже не скрывая собственного раздражения, воскликнул парень и совершенно точно подметил, что в данной теме ему вряд ли удастся найти компромисс.
— То есть для тебя репутация дороже семьи? — внезапно спросила Гилберт и с упрямством на лице глянула на Сальваторе.
— Да! — без раздумий ляпнул он и только после осекся, поймав резкую волну разочарования, что излучала нервозная улыбка Елены. — То есть… Ну…
— Я поняла, Деймон. И я не хочу об этом говорить, потому что это снова приведет к нашей ссоре. — наперекор ожиданиям брюнета не выстроив шумный скандал, образованный всего лишь глупым спором, уравновешенно произнесла Елена.
— А без ссор у нас и не получается… — ворчливо прорычал Деймон, и шатенка закатила глаза, поражаясь настолько детской обидчивости взрослого и довольно-таки умного парня, сидящего рядом с ней. — Еще и Сент-Джонс удивил. Прости, что сейчас надавлю на больное, но…
— Стой! — громко сорвалось с губ девушки, и Деймон, повинуясь ее восклицанию, резко замолчал. — Не надо. Пожалуйста, давай договоримся, что не будем ничего об этом вспоминать. Хорошо?
— Да. — вновь издав тяжелый вздох, что самым ярким образом выражал его отчаяние, отозвался Деймон и с грустной полу-улыбкой взглянул на Елену, которая чуть ближе поддвинулась к нему и, почувствовав приступ малого смущения от пристального голубого прищура, заправила за уху прядь темных каштановых волос.
— Деймон, я хочу тебя…-шепотом, дрожащим от волнения голосом произнесла Елена, и эти слова раскаленной вспышкой горячего воздуха пронзили Деймона, что с искренним удивлением в серо-голубых озабоченно изучающих тело девушки вот уже все это время глазах посмотрел на нее и легко коснулся рукой ее плеча.
