Пожалуй, ничего нет хуже самообмана. Тот самый отвратительный момент, когда внутри по-настоящему нестерпимо всё сжимается до жуткой боли, что обжигает своей колючей волной, но ты безнадежно продолжаешь заверять себя в том, что всё хорошо. Делаешь столь умный и невозмутимый вид, что у людей появляется пренебрежительная ухмылка в ответ, и тем же временем не можешь перестать чувствовать отвратительную боль. Это своего рода пытка, которая терзает тебя, пытаясь сломить и уничтожить. Именно это неминуемое ощущение частыми разрядами пронзало сидящего на красном диване в клубе Деймона, что своим полностью затуманенным лишь мыслями разумом незаинтересованно игнорировал и пробивающую всё здание музыку, и мелкую едва движущуюся толпу на танцполе, и даже удивительной превлекательности женские тела, что время от времени кидали ему неодназначные улыбки, получая в ответ только устремленный в пустоту прозрачный взгляд бледно-голубых глаз. Поистине отчаянный крик, не в силах вырваться диким и непохожем на голос воплем, рвал его изнутри, совсем бездушно скручивая весь его разум в один маленький ком нервозности и страха, вынуждая парня прятаться от собственной жизни среди шума и чужих голосов. Сальваторе вертел наполненный благородного бурого оттенка алкоголем стакан в руках, сопротивляясь внутреннему желанию уничтожить всё, что есть вокруг. И так осознанно принимал тот ужасающий факт, что каким-то немыслимым образом он изменился за последнее время, чтобы так эгоистично и зловеще себя повести. Раньше вся его жизнь состояла из походов в бар, убийств людей в погоне за нечестными деньгами и дебошами, которые он с друзьями устраивал из-за скуки или весьма подавляемой жажды обогащения. Он всегда прожигал свою разгульную и беззаботную жизнь, но теперь его явно что-то или кто-то останавливал, ведь за эти десять минут он так и не решился сделать первый глоток виски. Может быть, он не был настроен на это и не хотел подобного выплеска боли и ненависти, но скорее всего Деймон не желал вновь терять контроль над собой. Он равнодушно оглядел голубыми и прозрачными глазами присутствующих в этом заведении людей и с надеждой попытался отдать себя только своим кружащим его голову мыслям, но в них читались лишь грусть, боль, угрызнение совести, Елена и… И его мать. Он едва ли сдержался, чтобы не сжать бокал с такой силой, что тот раскрошился бы на миллионы стеклянных осколков в его ладони, но вместо этого Деймон с жалостью к самому себе усмехнулся, в сотый раз проклиная ту женщину. Женщину, нагло вернувшуюся в его жизнь и подорвавшую его спокойствие.
— Угадай, кто? — за его спиной раздался игривый и действительно нерушимо воодушевленный голос, к которому добавились две хрупкие, но достаточно сильные женские ладони, сжавшие его плечи. Однако и это никак не повлияло на безэмоциональность брюнета, который смог лишь резко опрокинуть стакан виски, залпом осушая его до дна. — Эй… Ты чего?
— Отвали, Кэт. — сухо и по-прежнему грубо отозвался он, продолжая задумчиво таращиться перед собой, но шатенка, поправив идеально уложенные темные локоны, с коварной ухмылкой на лице и блеском карих, по-кошачьему сузившихся хитрых глаз соблазнительной походкой длинных красивых ног обошла диван и села рядом с парнем.
— Кажется, нашего мальчика обидели… — наигранно грустным и явно издевательским голосом пролепетала Кэтрин, вульгарно длинными красными ноготочками прошлась по шеи парня, который, продолжая молчать, равнодушно пропустил ее движения, вынуждая уже растроенную шатенку медленно опустить свою ладонь на его пояс, крепко обхватывая пальчиками пряжку кожаного ремня. Девушка, своим восхитительным взглядом походившая на утонувшую в коварстве лисицу, склонилась над плечом Деймона, чтобы тот смог расслышать ее соблазнительный шепот, что с обжигающим дыханием сорвался с ее припухлых губ, чуть касающихся мочки его уха. — Не сопротивляйся, Сальваторе…
— Ты хочешь, чтобы я нещадно, грубо, но охренительно сексуально отымел тебя прямо на этом диване?.. — не уступая Пирс в игривости и соблазне, так же тихо прохрипел Деймон и повернулся к ее довольно улыбающемуся лицу, приоткрыв губы в предвкушении жаркого поцелуя и коснувшись волнистой темной пряди ее волос. Кэтрин издала едва слышный смешок, крепче сжимая свою держащую ремень ладонь, но в тот самый миг, когда она всем телом прильнула к тяжело дышащему брюнету, на ее лице выплеснулось искреннее удивление от того, что Деймон резко отпихнул ее от себя и удобнее устроился на диване, вновь вернувшись к терпкому алкоголю. — Я же сказал. Кэт, отвали.
— Ой, какие мы благочистивые! — язвительно воскликнула шатенка и, приняв вид оскарбленной особы, с аккуратностью своих плавных движений села на край диванчика, закинув ногу на ногу. — И всё же…
