Возле памятника основателю города на изящной скамейке сидел Виталий. Я постаралась подойти незаметно, и мне это удалось. Только присев рядом с ним, и намеренно легко задев его локтем, я дала знать о своем присутствии. Виталий оторвал взгляд от созерцания ослепительного белого лайнера, смело расположившегося на берегу морского вокзала. Морвокзал отстоял от Приморского бульвара на большом расстоянии, но так как бульвар раскинулся на возвышенности, а морвокзал в низине, то последний был виден как на ладони и все, что к нему причаливало, приятно поддавалось взору.
– Ты сейчас похож на Ассоль, которая мечтает узреть алые паруса. Мужчине, нацеленному на карьеру, такие взгляды не к лицу, – назидательно выговаривала я Виталию, пытаясь одновременно найти на его лице ответ на другой вопрос, но мне это не удавалось, а он, видимо, понимая это, умышленно затягивал с ответом.
– Когда-то в детстве, как и многие мальчишки этого города, я мечтал стать капитаном и управлять вот таким великолепием, – Виталий кивнул в сторону лайнера.
– Что же заставило тебя изменить своей мечте? – проявила я интерес к его словам.
– Сначала страх… – не глядя на меня, отвечал Виталий.
– Что?! – мое удивление было искренним.
– Как-то в детстве, пацанами, мы прыгали с высокого обрыва в море, и… я чуть не утонул. Потом долго боялся воды.
Вдруг очень тихо и совсем для меня неожиданно Виталий прочитал:
– Неужели сам сочинил? – продолжала я удивляться
Виталий отрицательно мотнул головой и добавил:
– Однокашник, Юрка Шамаев, – и довольно пристально посмотрел мне в глаза.
Именно из-за намека, сквозившего в последних строках стиха, я решила вернуться к началу нашего разговора и уточнила:
– А когда страх прошел, то что, все-таки, повернуло твою мечту вспять?
– Любовь… – вернулся к теме, которую я старательно обходила, Виталий, – в школе, в классе восьмом я влюбился в девочку. Первая любовь…
– Так поздно? – решила пошутить я, а Виталий только криво усмехнулся в мою сторону, демонстрируя уязвленность моей снисходительной и неудачной шуткой.
– У девочки отец был мотористом на каком-то судне, ходил за границу, по морям-океанам… Иногда мне кажется, что я в нее влюбился из-за ее отца, так интересна мне была его жизнь моряка… – продолжал Виталий начатую тему. – Однажды он ушел в плавание и не вернулся. Вот тогда она с меня и взяла слово, что я ни за что не выберу профессию, связанную с морем. Так до сих пор и держу слово…
– А что же девочка? – разжег Виталий мое любопытство.
– А девочка выросла и… благополучно вышла замуж за одного из моих дворовых друзей. За капитана дальнего плавания, – рассмеялся Виталий и добавил, – то ли шутка, то ли ирония судьбы…
– Ты жалеешь о данном слове? Или о девочке?
– Я не жалею ни о чем. Просто, воспоминания почему-то всегда принято освещать с грустью, вот я и разыграл перед тобой сцену… – в глазах Виталия насмешливо плутало его вечное лукавство.
– Ты, что все выдумал?! – возмутилась я. – Ужасно, ужасно, ужасно… – повторяла я, отстраняясь от него.
Виталий весело улыбался и пытался убедить меня, что весь его рассказ сущая правда, но я уже не верила его словам, к тому же меня мучил вопрос, от которого я не могла отделаться:
– Ладно, до біса[4] твою правду-кривду. Скажи, что твой шеф?
– Через месяц приступаю к выполнению новых служебных обязанностей, – лаконично, словно строчку из приказа процитировал Виталий и развеял мучившее меня любопытство. – А посему, это дело надо обмыть. Вставай, – он бодро поднялся со скамейки и потянул меня за рукав. Я, хоть и с неохотой (так хорошо отдыхалось моим гудящим ногам), но поднялась. Мы направились в сторону ресторанчика, в котором собирались пообедать.
– Виталий, я пить хочу… Давай по пути какой-нибудь воды купим, – меня давно мучила жажда и я решила возвестить о ней.
– В ресторане и напьешься, – осадил меня Виталий.
– Я не доживу до ресторана. Я сейчас здесь на мостовой свалюсь без чувств, – канючила я и вдруг узрела впереди, по ходу, здание забегаловки, распустившей свои щупальца по всему миру. – Зайдем в «Макдоналдс»… На пять минут… Только воды попить… – я ныла нудно и протяжно. Виталий сдался.
Войдя в помещение, я сразу кинулась к стойке заказов, а Виталия попросила занять свободный столик у окна. Он попытался, было, изменить рекогносцировку и распределить роли по-своему, но я так фыркнула ему в лицо, что он не решил ослушаться.
