Мимолето (сборник) полностью

– Быстрее к администратору, вызывать полицию, – скомандовал Саня, и мы побежали с таким рвением, что марафонский посланец и рядом не стоял.

Появившись в холле, мы устроили настоящее представление.

Четыре, орущие «полиция! полиция!», глотки вбежали, сметая все на своем пути. Саня не смог во время затормозить, и налетел на кресло, прихватив с собой Надежду. Кресло грациозно перевернулось и приняло на себя двоих, причем один из них явно с недостатком тормозной жидкости. Это падение не отняло у Нади способности кричать, и на весь отель продолжало сокрушительно воздействовать злополучное «помогите! полиция!». Я, наконец, оторвался от такого зрелища и попытался почти на пальцах объяснить девушке-администратору причину всего происходящего. Было очевидно, что у меня ничего не получилось. Девушка смотрела не на меня, а на парочку беснующихся на полу, которые никак не могут подняться сами и поднять кресло. Я постарался доходчиво объяснить ей, что необходимо как можно скорее вызвать полицию, сам при этом понял из своих слов только «хэлп» и «мэниак». Администраторша продолжала воспринимать все как одну большую и глупую шутку. Наверняка она подумала про нас минимум как про перебравших свое наркоманов.

Наконец, Саня с Надей поднялись, а я смог вырвать из чужих рук телефон. Но одно дело вырвать, другое – знать номер полиции в Греции. Стоял я тогда в холле отеля с телефонной трубкой в руках, напоминая мартышку и очки из басни.

– Ну чего же ты ждешь? – почти одновременно закричали Саня с Надей.

Половина моя почему-то молчала. Я повернул голову в ее сторону и оцепенел.

К ребрам моей ненаглядной был приставлен огромных размеров пистолет (размеры его, несомненно, в тот момент были гиперболизированы из-за специфического эмоционально-психического состояния). Держал этот долбанный пистолет странный тип, явно напоминавший мне какого-то известного турецкого певца. Причем делал он все это так, что оружие, кроме Тани, конечно, мог видеть только я и никто другой. Этот маньяк-исламист мотнул головой, давая мне понять, что надо выходить. Помню, в тот момент меня мучила странная мысль, – как бы выхватить у этого урода его же пистолет и выстрелить ему прямо в бесстыжую рожу. Слава Богу, что я не попытался тогда этого сделать. Вместо этого я временно капитулировал и побрел к выходу, идя впереди этого подлейшего из людей. Надей с Саней занялся сообщник; им тоже было мило предложено выйти на свежий воздух.

Как оказалось, на улице нас ждал большой внедорожник додж с открытыми дверями. Признаюсь, я никогда не питал особой любви к американским машинам, особенно к  доджу , – понтов много, а стиля никакого. А какое авто, такой и хозяин. Здесь и спорить не о чем. В тот момент я бы с большим удовольствием сел в свой старенький сааб . Но судьба, что уж говорить, распорядилась иначе.

После того, как нас четверых впихнули в нутро этого стального быка, я счел своевременным задать вопрос:

– Что все это значит?

Сказал я это по-русски, но после того как понял, что ответа не последует, повторил по-английски и по-немецки.

Саня же выпалил следующее:

– Что ты разговариваешь с этими хмырями? Они шестерки, у них и родного языка-то нет. Пусть везут нас к главарю, мы только с ним будем говорить.

Таня с Надей, судя по их виду, находились в полуобморочном состоянии.

В машине закрылось все, что только могло закрыться, и от этого я стал ненавидеть додж еще больше.

Два прихвостня, казалось, не замечали нас, но готов удариться головой о стену, они готовы были придушить любого из нас за малейшее опрометчивое движение.

Мы выехали за пределы городка, который уже успел нам понравиться, и продолжали двигаться параллельно морю в неизвестном направлении.

Надя не выдержала и ударила со всей силы по стеклу. Рука ее отскочила, и Надюха смачно сматерилась. Урод на переднем сиденье посмотрел на нас с ухмылкой, означавшей только одно, – не дергайтесь, все вы там будете.

Подъехав к аккуратной небольшой пристани, под дулами пистолетов нам предложили выйти из  доджа -проходимца и перекочевать в яхту, которая не вызвала у меня таких отрицательных эмоций, как ее наземный собрат.

– Все, сейчас нас перебьют как мышат и выбросят за борт, а ты ничего не сделаешь, не спасешь меня. – Жалобно проговорила Таня, а потом вдруг как крикнет, – я ненавижу это море! Я не хочу умирать в море неизвестно из-за чего! Я хочу умереть старой, под какой-нибудь елочкой! – и кинулась прочь от пристани и моря.

– Таня! – Только и успел я закричать и бросился за ней. Но раздался выстрел, и я услышал Надино «а!», а потом увидел, как тело моей половинки падает на землю…

Я подбежал к ней. Не возможно описать, что в то момент творилось у меня в голове. Я схватил ее за плечи и перевернул на спину. Таня, как мне показалось, судорожно рыдала. Следов крови на ней я не обнаружил.

– Ну что ты стоишь как истукан? – сказала она чересчур спокойно. —Не попали они в меня, слышишь, не попали. Дай мне руку!