Все пришло к тому, что этот джигит (а он действительно вел себя как джигит, был силен и телом и духом, и отличался особой внимательностью, плюс всегда верил, что если он спит с другой, нелюбимой, то это вовсе и не измена) решил напоследок, прямо на свадьбе, пополнить свой послужной список. Он вышел из ресторана, где проходило столь знаменательное событие, и под предлогом жгучего желания покурить в лесу, уединился с одной такой же курящей под увесистыми еловыми ветвями. Видимо из-за того, что свадьба проходила в комплексе, расположенном в лесной зоне, наивный новоиспеченный муж свел вероятность встречи с молодой женой к минимуму.
Надя в тот момент прогуливалась со свекровью по петляющим лесным тропинкам, и «встреча на Эльбе», как вы понимаете, произошла.
В общем, ситуация – которую и в кино-то не встретишь.
В итоге, тем же самым вечером Надя объявила о своем намерении развестись. Долго пришлось потом объяснять всем присутствующим истинную причину развода. Но это уже совсем другое.
Вот такая история, вот такая у нас Надюха. Напоследок скажу, что Надеждины акции на рынке невест после этого случая достигли небывалых высот. Ухажеры прямо-таки доставали ее по телефону, на вечеринках и другими способами. Позже я узнал, что ее поездка в Грецию стала результатом этого досаждения. Наде надо было просто отдохнуть от кучи желающих с ней познакомиться потенциальных женихов. Но этого не получилось.
Вернемся к злополучной таверне.
Надя, увидев представшую перед глазами картину, быстро сообразила, что произошло. Она подбежала к Морде и прощупала его пульс.
– Он жив, только синяк очень приличный. Но сотрясенья наверняка нет, так что успокойтесь.
Внявшие ее совету, мы опустились на стулья, и официант принес нам воды.
Морда чуть-чуть пошевелился. Мы насторожились, и он открыл глаза. Саня усадил его на стул и дал ледяной компресс.
Первая заговорила Таня:
– У меня с ним ничего не было, он к Надьке клеился. А из-за твоей глупости мы, кажется, влипли во что-то неприятное.
Она завернула лед в полотенце и приложила еще один компресс к голове Морды. Тот благодарно посмотрел на нее и спросил по-немецки, что же тут произошло. Таня объяснила ему, что я ее муж, и он, то есть я, подумал, что он, Морда, ее любовник. Но я приношу свои извинения (я в этот момент отчаянно закивал) и как-нибудь заглажу свою вину.
Саня с Надей в этот момент хихикали между собой. Я услышал лишь, как кто-то из них сказал: «Ну вот, и здесь мы отличились». И это было правдой, но несколько горькой.
Морда, выглядевший уже как вполне здоровое лицо, сделал несколько глотков воды и сказал, что ему лучше удалиться. Он намеревался поехать домой, а напоследок сказал Наде, что позвонит ей в номер, как только сможет.
– А где же скорая помощь, полиция? – съехидничал Саня.
– Заткнись лучше, – буркнул я, – я то получишь, как он.
Расплатившись, мы вышли на улицу. Саня с Надей предусмотрительно оставили нас впереди, рассматривая витрины кое-где попадавшихся магазинов.
Я не знал, с чего начать разговор.
– Слушай, – сказали мы одновременно, и от этого улыбнулись.
– Нет, – перебил я, – послушай меня. Я поступил не правильно, но любой на моем месте поступил бы так же. В любом случае, я хочу забыть это и все начать с начала. Как ты?
– Я тоже хочу все с начала. Наверное, это я по-дурацки поступила. Подговорила Надьку, рванула сюда. А когда здесь оказалась, поняла, что чушь спорола.
Таня остановила меня, взяв руку, и прильнула.
– Не знаю, как ты, но я сильно успела соскучиться. Мне без тебя не отдыхается.
– И мне без тебя…
– Но Панайотиса все-таки жалко, – смеясь, сказала она.
– А кто это?
– Ну тот мужик, Надькин кавалер.
– А, Морда. Не надо было ему так смотреть на тебя.
Таня поняла, почему я так обозвал его, Мордой. Надо сказать, что когда мы наедине, наш диалог несколько специфичен для чужим ушей, в принципе, как и других хорошо знающих друг друга пар.
Мы ушли далеко от домов, отелей, ресторанов и баров. Далеко от огней. Чтобы слышать только звук набегающих волн и шепот ветра, чтобы, черт подери, в конце концов провести эту ночь у моря.
…
– О, драгоценнейшая из всех женщин, проснулась ли ты? – щуря глаза от только что поднявшегося над морем солнца, спросил я.
– Да, – ответила та и еще сильнее прижалась ко мне.
– Ты устала? – спросил я опять с некоторыми нотами гордости в голосе.
– Я? Устала? Усталость – для неудачников!
Такой категоричный ответ мог означать только одно. Вот это мне нравится! Вот это я понимаю!
Все события, имевшие место в течение так прекрасно начавшегося дня я сознательно опущу по причине моей врожденной стеснительности. Свое дальнейшее хронологическое повествование я начну с утра следующего дня.
Устроившись в наших апартаментах, мы вчетвером любовались прекрасным видом моря с мансарды.
Чуть позже, завтракая на открытом воздухе, обдуваемые нежным морским бризом мы вели беседу относительно дальнейших планов.
– Надя, – я перевел разговор в другое русло, – а этот Апанотис случайно не звонил тебе больше?
