Мимолето (сборник) полностью

Надя отрицательно покачала головой, на что Саня отреагировал безудержным смехом и заметил, что один раз связавшись с  крейзи рашенз , желание сделать это повторно отпадает на всю жизнь.

Таня подала мне сок и сказала, что из всех рашенз я самый крейзи .

– Это уж точно, – сказал Саня. – Помните, я вам рассказывал, как лет восемь назад, когда мы с тобой вдвоем, – он посмотрел на меня, – поехали отдыхать, и нас выперли из гостиницы за пьяный дебош, который мы устроили в три часа ночи.

– Ты первый начал кидаться бутылками с балкона, при этом так громко пел какую-то дебильную немецкую песню, – заметил я, – поэтому неизвестно еще, кто из нас кре й зи и дебелее.

В таком же легком и бесшабашном духе прошло все утро и весь день, и почти весь вечер. Это «почти», надо заметить, в нашей ситуации скрывает в себе очень многое. Это «почти», также следует заметить, несколько изменило всю нашу жизнь. И это «почти» является, по сути, самым объемным смыслосодержащим словом в этих хрониках.

Пропустив в баре по пиву, мы, уже слегка навеселе, возвращались поздно вечером в приют скитальцев. Мне пришла в голову эта аллегория, так как я отчетливо помню, как Надя, идя по широкому тротуару, попыталась запеть:

«Спит ночлежный дом

С надписью отель…

Дальнейших слов никто из нас не знал. Поэтому решили перейти на более известную для всех нас песню. Но и такой не оказалось.

– Наверное, мы не дошли до кондиции, – сделал вывод Саня. – Надо еще по пиву.

Мы, как бы не хотя, но в душе-то ликуя от такой перспективы, согласились и завернули в первую попавшуюся на пути забегаловку. Ничего страшного там на этот раз не произошло. Даже не верится. Мы благополучно выпили по пол литра янтарного грольша и побрели в сторону ночлежного дома. В голову лезли какие-то пошло-примитивные эстрадные мотивы, поэтому мы так и не распелись.

Вдруг Саня остановился, повернулся к нам лицом и выпалил:

– Чур я первый в душ! – После чего рванул оставшуюся до отеля стометровку.

Мы стояли на том же месте, где он нас оставил, и проржали еще минут пятнадцать. Я все забываю спросить его об истинной причине того срыва. Наверняка, он просто сильно хотел в сортир.

В холле гостиницы было достаточно многолюдно, что в принципе соответствовало времени суток. Мы опять же без приключений добрались до номера, где развалились прямо на диване. Всю тишину нарушал звук падающей воды и какая-то гнусная песня. Это пел Саня в душе.

– Вы слышите? – Надя подняла палец вверх, заставляя нас с Таней сосредоточиться.

– Что? Я ничего не слышу. Шура поет. – Сказала моя.

– Нет, нет. Прислушайтесь, за окном… Сейчас притих… Там кто-то на полу мансарды шуршит. Вот опять! – Надя привстала.

– Подожди, не вставай, – вмешался я, – давай выключим свет, чтобы этот кто-то нас не видел, и напугаем его.

– Давайте, – согласились девчонки, и я направился к выходу.

Вот тут-то все и началось.

Как только я выключил свет, и Надя с Таней привстали, с грохотом открылась дверь в ванную. Так как везде, кроме этой ванной, было черным-черно, то есть темно, то свет оттуда осветил нас. И не просто осветил, а предательски осветил. Все мы, включая Саню, стояли у кажущегося нам незнакомца на виду.

В общем, полное обозрение, а со стороны Алехандро – полное оборзение. Он выбрал самый подходящий момент.

В следующий момент раздался странный хлопок, смешавшийся со звуком бьющегося стекла. Мне с Саней не стоило труда определить истинную природу этого хлопка. Это был выстрел. Самый настоящий выстрел. Из огнестрельного оружия.

Я успел в два прыжка налететь на своих девчонок и повалить их на пол.

Они, как потом оказалось, были уверены, что стекло разбилось от чего угодно, от камня, например, но никак не от огнестрельного снаряда, и были больше ошарашены моим нестандартным поступком, нежели вероятностью вернуться на родину в гробу.

Саня не подвел, – он резко захлопнул дверь ванной и припал к полу, будучи уверенным, что я сделал все необходимое по отношению к нашим прекрасным приложениям.

Казалось, мы пролежали так на полу целую вечность, хотя от силы это было минут пять. Я лежал и ждал второго выстрела, а его все не было и не было.

– Не шевелитесь, – распорядился я и пополз к окну, чтобы закрыть портьеры с помощью той веревки, которая всегда к ним крепится.

Справившись с этой нетрудной задачей, и зная, что по ту сторону окна мы уже не видны, я включил лампу, стоявшую там же в углу. Свет ее, хотя и неяркий, все же ослепил нас.

– Все живы? – Спросил Саня, и услышав утвердительный ответ, продолжил, – тогда ползком к выходу.

Как утята, мы стали передвигаться к двери: впереди Саня, потом Надя с Таней и я.

Рядом с дверным косяком, в десяти-пятнадцати сантиметрах от места, где находилась несколько минут назад моя голова, я заметил пулевое отверстие и мысленно поблагодарил Бога. «Основной след от огнестрельного оружия», – всплыло у меня остаточные знания от курса криминалистики.

После того, как все выползли в длинный коридор отеля, я крепко обнял Таню и еще раз мысленно поблагодарил Бога.