Мимолето (сборник) полностью

– Как они там втроем уместились, – Таня ходила вокруг лавочки, – собачья конура и то больше.

– Чтобы спрятать кило героина, не нужно большого пространства, – сказал Саня и сделал глубокую затяжку сигаретой.

– Ты думаешь, все может обернуться так?

– Наверняка.

Я, как всегда, по принципу страуса постарался отогнать от себя дурные мысли, но ничего не получалось. Курд-повстанец вынес из салона нечто похожее на биотуалет и попробовал разобрать его. Опыт в этом деле у него, видимо, был богатый, раз он справился с первого раза. Ко всеобщему удивлению он осторожно достал из биотуалета какой-то странный предмет.

Мы сразу подбежали и с интересом стали рассматривать невиданную доселе вещь.

Это было неказистое на первый взгляд устройство. Совсем небольшое, размером ровно вполовину коробки из-под обуви. Я сразу уловил какое-то странное сходство со старинными фотоаппаратами начала ХХ века.

Все мои попытки идентифицировать объект были прерваны все тем же пресловутым, но вежливым курдом:

– Извините, но до выяснения всех неизвестных обстоятельств, связанных с этим предметом и вашими личностями, мы вынуждены задержать вас. Предупреждаю, что максимальный срок задержания в вашем случае – семь дней. – Он остановился, и я кое-как перевел все вышесказанное на русский язык.

Наверняка, вежливый таможенник впервые в жизни на нашем примере наблюдал, как у людей перестают держаться челюсти. Наш вид был ужасным от собственной беспомощности. Таня и Надя были практически в истерике, мы же с Саней – где-то недалеко от этого состояния.

– Это все из-за этого фотоаппарата? – успел спросить я, но так и не услышал ответа.

Нас повели в направлении белых казарм.

– Не бойся, – сказал я Тане, – все уладится. Мы все объясним.

– Черта с два! – крикнула она. – Мы в Албании, дорогой! Это не Швейцария, и даже не Белоруссия с точки зрения соблюдения законов. О, Боже! Мне, почему-то, лезут в голову кадры из идиотских американских фильмов про таких же дураков, как мы, которых подставили, и они провели оставшуюся жизнь в чужой тюрьме!

– Успокойся, – вмешался Саня, – в тех фильмах герои удачно сбегали из тюрем.

В принципе, такой финал был бы логичным завершением всех наших злоключений. Но в тот момент во мне загорелся такой запал – яркий и сильный, и я сказал себе: «Нет, такой исход дела меня не устраивает. Сдохну, но не позволю втянуть себя и близких мне людей в такое дерьмо. Я еще вдохну чистого таежного воздуха на родине. И еще, хоть раз, но должен побывать в Исландии».

Стальная решетка захлопнулась за нашими спинами. Нас предупредили, что выяснение всех вопросов займет времени не более суток, чем, несомненно, немного успокоили нас.

– Нет, – Саня заметно нервничал, – Это все чушь. Та штука – это из-за нее нас отправили сюда, через границу. Сами испугались и решили нас подставить. Может быть, это какая-нибудь стратегически важная вещь. А если это так, то мы по закону любой страны – террористы. Ну а в такой стране, как Албания, это пожизненный срок.

– Подождите, – Таня подошла к двери, – я имею право на один телефонный звонок. – Она принялась кричать «эй» и «фонколлз». – Я позвоню брату. Он юрист-международник. Он должен что-нибудь подсказать.

На крик подошел курдский повстанец. Я объяснил ему бессмысленные желания Тани, и он, как это ни странно, принес ей трубку от телефона, за которую она схватилась, как за руку спасающего.

– Юрка?! Ты слышишь меня? Да, я!.. Все нормально… Да нет же, послушай… Только ничего не говори. Как по албанским законам… Вот черт! Там прервалось! – Таня посмотрела на курда и ткнула пальцем в трубку. – Она прервалась, связь.

Тот забрал трубку и сказал, что свое право на телефонный звонок она использовала и спросил, не хотят ли остальные воспользоваться этим правом.

Мы посоветовались и решили, что нет, сами разберемся со своими проблемами, а звонок в Россию сведет с ума всех родственников.

Я подошел к высокому отверстию в стене, покрытому решеткой из толстых стальных прутьев и выполняющему функцию окна. Сразу вспомнил Монтекристо и других известных героев-беглецов. Вообще, жизнь в тот момент предстала передо мной в очень неожиданных тонах.

А я-то думала, что за идиотское выражение лица было у тебя, когда ты подошел к решетке. Такое детское. Я никогда не видела тебя таким.

Таня, не лезь больше в мои бумаги, а тем более не пиши там!!!

Как бы не так! У меня появилась такая возможность высказаться о всем произошедшем, о всем том, что накопилось за то лето. Ты прости, я, наверное, вела себя, как последняя стерва. Но это была ответная реакция на стресс. Нам надо заняться на досуге психологией, кстати.

Это все?

Пиши дальше.