Выступая на заседании правительства, я сказал, что в отличие от 1997 года у нас нет возможности оказывать массированную помощь регионам путем распродажи собственности или влезания в долги. Было предложено пойти на экстраординарные меры, обязывающие регионы (кроме Москвы, Санкт-Петербурга и Самары, которые самостоятельно решали проблему) затрачивать на выплату «своим» бюджетникам сумму, составляющую не менее 40 процентов доходов. Губернаторы были предупреждены, что в случае невыполнения этого, а также нецелевого использования трансфертов из Центра на зарплату учителям, медицинским работникам и другим, регионы будут переводиться на прямое казначейское исполнение бюджета. Но в ряд депрессивных регионов, которые объективно не смогут выполнить это указание (список таких «зон бедствия» незамедлительно представил Минфин), будут направлены из федерального бюджета дополнительные средства.
Что касается работников внебюджетного сектора, на который приходилось до 80 процентов невыплат, объективной причиной был паралич экономики. Но не только. Во время одной из поездок по стране я был на заводе, директор которого ввел третью смену. Причем он не просто директор, а владелец 5 процентов акций предприятия. Если заработала третья смена, значит, есть рынок сбыта продукции. А на мой вопрос, какова задолженность по зарплате рабочим, директор ответил: два-три месяца.
Через несколько дней на заседании правительства присутствовали профсоюзные лидеры, и я обратился к ним: «Вы часто берете за горло федеральные власти. Но одновременно гораздо слабее работаете на предприятиях, где подписан коллективный договор, а заработная плата не выплачивается. Тем более что во многих учреждениях, на промышленных предприятиях работники получают заработную плату по двум “ведомостям” — одной официальной, а второй неофициальной. Это происходит без выплат работодателями отчислений в пенсионный и другие социальные фонды, а работниками — подоходного налога».
На это антиобщественное и абсолютно несвойственное цивилизованным рыночным отношениям явление «либералы» попросту закрывали глаза. По указанию руководства кабинета налоговая полиция проверила 70 тысяч предприятий, начала проверку банков и коммерческих структур. Определенно это кое-кому не нравилось.
Коренной поворот в экономической политике был невозможен без создания условий для развития производственного сектора. В этой связи следовало прежде всего приступить к реструктуризации банковской системы с целью не просто восстановить ее, но и переместить акценты в деятельности банков. Теоретически государство могло бы пойти в тот момент — эта линия очень импонировала бы отдельным олигархическим группам — на спасение конкретных банкиров или банков. Некоторые банкиры даже предлагали национализировать их банки, естественно, переложив на плечи государства накопленные долги. Вместо этого мы предложили вести интенсивные переговоры с кредиторами — и отечественными, и зарубежными — о переоформлении задолженности в капитал банков. Мы понимали, что не сможем обойтись без увеличения доли участия иностранного капитала в российских банках, без расширения возможностей для деятельности иностранных банков на территории Российской Федерации.
Правительство и Центральный банк сделали ставку на поддержку сохранивших свою работоспособность банковских учреждений, одновременно очищая банковский рынок от банков — инвалидов, полумертвецов и финансовых бомжей.
В числе наиболее важных вопросов была «расшивка» неплатежей. Ко времени прихода к власти нашего правительства задолженность федерального бюджета перед предприятиями и организациями составляла 50 миллиардов рублей. В свою очередь, задолженность последних перед бюджетом — около 150 миллиардов рублей. Накапливались долги и между самими предприятиями. Положение усугубилось общим резким понижением монетаризации экономики в период всевластия псевдолибералов. В начале реформ денежная масса составляла 66,4 процента к ВВП за 1991 год, и это в общем соответствовало мировой практике. На 1 июня 1998 года (то есть еще до событий 17 августа) денежная масса составила всего 13,7 процента к ВВП за 1997 год.
Федеральные власти требовали осуществлять платежи исключительно в денежной форме — это было, естественно, необходимым элементом рыночной экономики. Но дело в том, что при отсутствии достаточной денежной массы в обращении эти требования в большинстве случаев оказывались неосуществимыми. Создавался замкнутый круг: накапливаемые долги препятствовали росту производства, а его стагнация и падение препятствовали росту денежного обращения.
