Ельцин согласился с тем, что одной военной операцией проблемы не решить, а военные, политические (внутренние и международные) издержки значительно масштабнее, чем ожидалось. Для стабильности обстановки в России, недопущения международной изоляции нашей страны очень важно подкрепить военную операцию переговорным процессом.
Я предложил свои возможности — существовала предварительная договоренность о том, что меня примет король Марокко Хасан II, который являлся председателем Организации исламской конференции (ОИК), президент Алжира, ливийский лидер Муамар Каддафи и президент Египта Мубарак.
Сказал также Ельцину, что считаю целесообразным, чтобы он предал гласности те недостатки, промахи, ошибки, которые проявились во время последних событий в Чечне. По его просьбе уточнил:
1. Три года не предпринимались решительные меры. Сказался явный недостаток реальной информации у российского руководства.
2. Часть тяжелого вооружения была передана при выводе войск режиму Дудаева.
3. Выявились недостатки в работе Генштаба в планировании военной операции в Чечне, в координации различных составляющих Вооруженных сил, а шире — в военном строительстве, в создании и производстве вооружений, отвечающих нынешним задачам.
Ельцин сидел в задумчивости. Чувствовалось, что он не раз думал обо всем этом.
В результате поездок на Ближний Восток и в Северную Африку я убедился еще раз, что главы многих арабских стран не только не поддерживают терроризм, но считают необходимой борьбу с сепаратизмом. Король Марокко практически отменил проведение чрезвычайной сессии ОИК, посвященной Чечне, а Каддафи даже позвонил Дудаеву, пытаясь его «остудить».
Но «остудить» чеченских боевиков не удалось ни до, ни после гибели Дудаева.
На этот раз Совет безопасности собрался 29 июня 1995 года, после террористической операции в Буденновске, начавшейся с захвата боевиками Басаева больницы и закончившейся — после того как погибли десятки заложников и сотрудников МВД — договоренностью об освобождении все еще находившихся под дулами бандитов мирных жителей «под залог» разрешения террористам уйти.
Первым выступил губернатор Ставропольского края Кузнецов.
— Для жителей Буденновска, — подчеркнул он, — главный вопрос: почему не уничтожены бандиты?
Далее он сказал, что непосредственно границу с Чечней охраняют всего 236 сотрудников местной милиции, а граница Дагестана с Чечней — вовсе прозрачная. Отсюда полная прозрачность на всем протяжении Чечня — Дагестан — Ставропольский край. По словам Кузнецова, во время операции в Буденновске проявилось полное отсутствие взаимодействия всех силовых структур.
— Не было данных от военной разведки, и я сомневаюсь, — добавил он, — что положение быстро выправится.
Затем выступил Ерин, который честно признал серьезные недостатки в деятельности МВД и сказал, что готов уйти в отставку. Степашин, обрисовав положение, заявил, что уже принял решение подать в отставку. По словам Грачева, его главной виной является то, что уже на первом этапе не смог скоординировать деятельность силовых структур. Другая ошибка в том, что не добил оставшиеся банды, которые ушли в горы. Самая большая вина в том, что не нашел и не «накрыл» отряд Басаева.
— А в Буденновске, — откровенно сказал Грачев, — отсиделся за спинами своих коллег. Хочу извиниться за резкие слова в адрес Ерина и Степашина и заявить о готовности уйти в отставку.
И Егоров, и секретарь Совета безопасности Лобов тоже заявили о готовности уйти со своих постов.
— Цена вашей вины очень велика, — заключил президент.
Последовали некоторые отставки, однако по «буденновскому сценарию» повторился захват террористами родильного дома в Кизляре, а затем, как-то экспромтом, без должной подготовки и продуманных идей, сели за стол переговоров. В августе 1996 года были подписаны далеко не однозначные Хасавюртские соглашения[30]. Федеральные войска покинули Чечню, и все вернулось на круги своя: криминал сохранил свои позиции.
Я не знаю, был ли проведен серьезный комплексный анализ «первой войны» в Чечне и сделаны военные и политические выводы, не знаю, положили ли глубокий разбор этих событий в основу прогноза развития ситуации в самой Чечне, в соседних странах и субъектах Российской Федерации, рассмотрели ли варианты наших действий и контрдействий. Во всяком случае, я, будучи министром иностранных дел, а затем председателем правительства, к подобным комплексным целенаправленным обсуждениям не привлекался.
30 августа на Совете безопасности Ельцин констатировал «перевод стрелок на мирное решение». Одновременно он упрекнул — мне кажется, совершенно правильно — Министерство обороны за то, что оно рано отвело все свои силы, а пограничников за то, что не договорились о закрытии границы Чечни с Грузией и не поставили эту границу под свой контроль.
— Нужно было брать Басаева после Буденновска на границе, — сказал Ельцин, — там кончились наши обязательства. Спецслужбы, в первую очередь МВД, должны укреплять все административные границы с Чечней.
