Конечно, правительство занималось не одной экономикой. Мы стремились развернуться лицом и к проблемам науки, образования, культуры — и не только через своевременную выплату заработной платы, погашение долгов работникам этих сфер, строгое финансирование их по федеральному бюджету. Нужно было многое исправлять.
Мне доложили о том, что буквально накануне дефолта наши предшественники приняли постановление правительства № 600, утверждавшее программу экономии государственных расходов. Программа сама по себе была, несомненно, нужной. Экономия государственных средств должна была в первую очередь охватить необоснованные, подчас «купеческие» расходы чиновничьего аппарата, главным образом высших чиновников — в частности, строительство государственных дач, в то время, когда не хватает жилья, детских учреждений. Следовало идти глубже: перестраивать неэффективную систему социальных льгот, исключать нерациональное использование бюджетных учреждений, сокращать громоздкий управленческий аппарат, избавляться от дублирования в работе федеральных органов исполнительной власти, наводить строгий порядок в использовании средств федерального бюджета в Вооруженных силах.
Между тем наряду с обоснованными и необходимыми мерами рачители «экономии государственных расходов» додумались даже до отмены целого ряда надбавок и доплат преподавателям вузов, учителям средних школ, получающим и без того мизерное вознаграждение за свой тяжкий и столь важный для общества труд. Программа предусматривала «экономию» и за счет снижения на 30 процентов и без того мизерных стипендий студентов учебных заведений среднего и высшего профессионального образования. Постановлением нашего правительства от 11 декабря 1998 года мы отменили реализацию этих и подобных «мероприятий».
Совершенно естественно, что мы отменили также предложение предыдущего правительства о сокращении расходов на фундаментальные исследования и содействие научно-техническому прогрессу. При нашем правительстве впервые были полностью выплачены все запланированные в бюджете деньги Академии наук Российской Федерации. Конечно, их было явно недостаточно, но выплата бюджетных средств, в которых ранее просто отказывали, все-таки стала шагом к долгожданному перелому.
В начале 1999 года в Белый дом ко мне пришли три выдающихся режиссера, руководители известнейших театральных коллективов — МХАТа, Ленкома, «Современника» — Олег Ефремов, Марк Захаров и Галина Волчек. Было горько сознавать, что лучшим театрам России приходится изворачиваться, искать спонсоров, упрашивать их помочь, сдавать в аренду помещения, с тем чтобы приобретать театральный реквизит, финансировать новые постановки, не вздымая до потолка цены на билеты. И что же? Минфин потребовал, чтобы все эти средства были изъяты со счетов коммерческих банков и размещены на беспроцентных счетах казначейства.
— Если не верят, что мы расходуем их не на себя лично, — возмущался Олег Ефремов, — то пусть контролируют до копейки. Но мы опасаемся того, что чиновники будут решать, на какие конкретные производственные расходы пойдут нами же самими добытые средства.
Я вызвал министра финансов и, несмотря на его протесты, дал указание отменить эти предписания. Добавил, что жуликов следует искать не среди интеллигенции, тем более лучших ее представителей, а среди зарвавшихся чиновников и предпринимателей, от которых порой министерства стыдливо отводят свой взор.
Коли затронул эту тему, хочу уточнить. Не только никогда не выступал против, но оказывал всевозможную поддержку честным предпринимателям и бизнесменам. Их зарождение и «возмужание» — благо для России. Но наряду с такими существуют предприимчивые жулики, экономические преступники, против которых считал необходимым бороться и боролся в меру сил.
Вот так и создавались нашим правительством условия для политической и социальной стабилизации в России, в то время как во всем мире гадали: выдержит ли, не рухнет ли страна в пропасть.
Когда я стал премьер-министром, сверхзадача на тот момент, да, может быть, и на более поздний, заключалась в том, чтобы пройти между диктатурой и хаосом. Думаю, что был найден правильный путь для этого — усиление роли и повышение эффективности государства. Опасно для рыночной экономики да и для общества в целом не сильное государство, опирающееся на право и надежно действующие демократические процедуры, а слабое государство, которое даже из лучших побуждений пытается вмешаться в хозяйственную практику и другие сферы жизни страны, общества, людей, но на деле является орудием противоборствующих влиятельных групп. Как говорил Ф. Д. Рузвельт, «сильное, деятельное государство никогда не выродится в диктатуру. Диктатура всегда приходит на смену слабой и беспомощной власти».
Я так подробно остановился на всех экономических и других вопросах не только потому, что по подходам к ним можно судить о деятельности нашего правительства. Во многом эти вопросы не потеряли своей актуальности и сегодня, и многие из них все еще ждут своего решения.
