Можно ли считать, что чеченская рана перестала кровоточить? К моменту написания этой книги продолжались отдельные террористические вылазки и в Чечне, и в Ингушетии, и в Дагестане, куда переместились некоторые полевые командиры. Объектом террористических действий стала и Северная Осетия — трагедия в Беслане, где террористы захватили школу, потрясла весь мир. Но война, как таковая, в Чечне уже закончилась. Трудности, конечно, сохраняются. Но что самое главное — удалось отдалить большую часть чеченского населения от боевиков, что, несомненно, является предвестием их полного и окончательного поражения.
Чеченская проблема начала оказывать все более негативное влияние на наши отношения с рядом западных государств уже после того, как правительство, которое я возглавлял, ушло в отставку. Однако бомбардировки Югославии состоялись во время пребывания правительства у власти. И это создало не лучший международный климат для деятельности кабинета. Мало оптимизма вызывали и затянувшиеся переговоры с МВФ.
Наше правительство образовалось, когда уже был накоплен достаточный опыт взаимоотношений России с Международным валютным фондом. Россия получала кредиты. Они сопровождались рекомендациями МВФ, с которыми российские экономические руководители, как правило, соглашались, даже когда была очевидна их неосуществимость. При этом высоко ценилось, что никто жестко не спрашивал, на что используются кредиты. Я бы назвал это полюбовным сотрудничеством, при котором оба партнера, зажмурившись, оставались довольны друг другом.
Положение начало меняться после августа 1998 года. Передо мной интервью директора-распорядителя МВФ М. Камдессю газете «Монд» от 27 октября 1998 года. Он заявил, что при управлении кризисом не следует ограничиваться лишь макроэкономическим подходом. Следующее его «откровение» заключалось в некоторых ретроспективных оценках экономической ситуации в России, прозвучавших впервые: либерализация капиталов проводилась дезорганизованно, подчас вопреки здравому смыслу; МВФ никогда не приветствовал чрезмерную либерализацию спекулятивного капитала.
За этими словами, очевидно, стояло стремление ответить на нараставшую критику МВФ за нежелание снизойти в своих оценках до специфики тех стран, которым предоставляются финансовые кредиты, учесть их реалии, трудности, не рассматривать их всех — начиная от Индонезии и кончая Россией — в качестве одной «модели», которой предписываются универсальные правила поведения, далеко не всегда обеспечивающие социально-политическую стабильность в обществе.
Высказывания Камдессю вдохновляли, но главное представление о позиции МВФ мог дать прямой диалог с директором-распорядителем. Моя первая встреча с ним состоялась в самом начале декабря 1998 года. Это было неплохим началом. Камдессю, в частности, сказал: «Со своей стороны мы сделаем больше, чем раньше, для успеха ваших переговоров с Парижским клубом, так как понимаем, что необходимо добиться реструктуризации советского долга, но при выполнении всех обязательств по российскому долгу. Вопреки утверждению российской печати ваше правительство сделало чрезвычайно много за короткий промежуток времени».
Абсолютно непринужденным и даже доверительным был разговор и за ужином в нашем Белом доме. После этого пошли пострелять в тир. Я знал, что Черномырдин приглашал в свою бытность премьером Камдессю на охоту в одно из подмосковных хозяйств, и некоторые говорили, что далеко не все кабаны падали в результате выстрелов директора-распорядителя — егеря, сидевшие в кустах, были куда более меткими стрелками. Нужно сказать, однако, что в тире Камдессю поражал мишени хорошо. В общем и целом настроение у нас было приподнятое, и мы считали, что обещанные ранее транши в размере 8 миллиардов долларов поступят к нам в скором времени.
Однако нас ждало разочарование. Правда, не было дефицита во встречах. Визиты в Москву разных официальных лиц из МВФ чередовались с поездками в США наших представителей, в том числе министра финансов Задорнова, который по просьбе Камдессю был назначен ответственным за связь правительства России с МВФ. Об ускорении подписания соглашения с МВФ, которое даст возможность получить России очередные транши, Ельцин разговаривал со Шрёдером и получил благоприятный ответ. Мне звонил по телефону президент Ширак и тоже обещал договориться с Камдессю.
Нужны ли были России кредиты МВФ? Сама действительность показала, что мы не погибли без этих кредитов. Но их отсутствие затрудняло нам жизнь, особенно с учетом того, что мы расплачивались за накопленную задолженность: за восемь месяцев выплатили более 6 миллиардов долларов, в которых весьма остро нуждались сами. Вместе с тем дело было не только в кредитах фонда. Без подписания соглашения с МВФ — вот что было главное — мы не могли не только реструктурировать свои долги, не только получить обговоренные ранее займы от Международного банка реконструкции и развития, но даже кредиты и займы на двусторонней основе.
