Сразу же после своего прихода в разведку пригласил бывшего начальника ПГУ Шебаршина, который, не согласившись с методами и стилем руководства Бакатина, подал в отставку. Я предложил Леониду Владимировичу вернуться в разведку ко мне первым замом или хотя бы консультантом. Считал, что это никак не ущемляет его достоинства: будучи при нем главным управлением, разведка превратилась в самостоятельное ведомство. О добром отношении к нему он, возможно, знал. Я был инициатором назначения его в августе 1991 года на пост председателя КГБ, в кресле которого, естественно, не по моей вине, он просидел всего один день — Ельцин настоял на своей креатуре. Но Шебаршин, к моему сожалению, предложение вернуться не принял. Подумав, я пришел к выводу, что на его месте мне тоже трудно было бы согласиться.
После перехода в разведку мне не раз по службе приходилось иметь дело с Вячеславом Ивановичем Трубниковым. Начальника ведущего в политической разведке первого отдела, занимавшегося Соединенными Штатами, отличали эрудиция, широкий кругозор — индолог по образованию, он стал прекрасным американистом, — интеллигентность, добропорядочность (ни разу не слышал от него недобрых слов о своих подчиненных, даже когда они не оказывались на должной высоте, хотя знал о его требовательности к ним), высокий профессионализм. Он безукоризненно прошел путь от рядового оперработника до резидента в одной из крупных стран. Характерно, что его назначение первым заместителем директора СВР прямо с поста начальника отдела не вызвало никакого недовольства среди моих замов и было положительно воспринято в коллективе. В дальнейшем работал с ним рука об руку, а когда уходил из СВР, не было никаких сомнений в том, что он — наиболее подходящая фигура на пост директора.
Хотелось бы ответить авторам ряда статей о «своеобразном разделении функций» между мной — «политическим назначенцем» и профессионалом — первым заместителем: мне, дескать, отвели функцию связи с политическим руководством страны, а под началом первого заместителя оставалась вся оперативная деятельность СВР. Вячеслав Иванович никогда не ориентировался на такое разделение ролей. В то же время по своей натуре я никогда не мог бы оставаться руководителем, если бы не занимался «профильными» сторонами деятельности того учреждения, где работал. На должность «зиц-председателя» я вообще не годился и не гожусь.
В. Кирпиченко, В. Гургенов, В. Трубников, многие другие плавно вводили меня в курс повседневной деятельности подразделений разведки.
Еще при назначении меня директором СВР Ельцин по моей настойчивой просьбе подписал распоряжение о масштабном выделении нового жилья для остронуждающихся сотрудников СВР. Но даже его подписи оказалось мало — такие уже порядки начинали действовать в стране. Дело отладилось с приходом на работу в СВР моего заместителя генерал-лейтенанта И. И. Гореловского (в 1997 году ему было присвоено звание генерал-полковника). Иван Иванович оказался просто незаменимым руководителем хозяйственно-финансовой структуры разведки. Методично, нисколько не выпячиваясь, он делал все для закрепления кадров. Впервые в истории разведки ее сотрудники реально получили такое большое количество квартир, в том числе за счет организации собственного строительства, начали отдыхать семьями в приобретенных СВР здравницах, улучшилось медицинское обслуживание, увеличились оклады. В результате можно считать, что СВР не проиграла по сравнению с ПГУ, а также другими службами в социально-бытовом плане после раздела КГБ.
Какой линии следует придерживаться СВР? Это был непростой вопрос. То, что разведка должна сохраниться как важнейший государственный механизм, не вызывало никаких сомнений. Тем более что никто этот механизм не демонтировал в других странах.
В ноябре 1991 года, уже будучи директором Центральной службы разведки, я выехал в США, где принял участие в семинаре американо-советской рабочей группы по проблемам будущей безопасности. С американской стороны во встрече участвовали ряд руководителей Госдепартамента, заместитель министра обороны Вулфовиц, заместитель председателя Комитета начальников штабов генерал Шаликашвили, некоторые высшие представители Совета национальной безопасности и, что было самым важным для меня, Фриц Эрмартс — председатель Национального совета разведки ЦРУ. Директор ЦРУ предпочел на том этапе со мной не встречаться, и это воспринималось как определенный «сигнал».
Выступая на встрече, я сказал, что существует большое поле совпадающих интересов для разведок двух стран — в противодействии международному терроризму, наркобизнесу, организованной преступности. Остановился и на конкретных способах такого сотрудничества: обмен развединформацией, разработка и осуществление совместных мероприятий по предотвращению или розыску и задержанию исполнителей преступных акций, взаимодействие в пресечении распространения ядерного, химического и биологического ОМУ, а также незаконной торговли оружием.
