СВР пришлось не только отслеживать процессы распространения оружия массового поражения, но и противодействовать попыткам некоторых иностранных спецслужб проводить активные мероприятия по поводу так называемой утечки ядерного сырья из России. Такие акции спецслужб, как правило, осуществлялись в интересах получения дополнительного финансирования или внутриполитической борьбы в своих странах. Но при этом одна из их целей, безусловно, заключалась в компрометации российских властей, якобы оказавшихся не в состоянии обеспечить надежную охрану ядерного сырья. Одной из классических операций такого рода было разоблачение провокационной акции германской разведки БНД, которая, действуя через своего агента, сама попыталась организовать приобретение в России плутония, с тем чтобы «перехватить» его в Мюнхене.
Волна обвинений в утечке из России ядерного сырья вскоре спала.
Значительно больше внимания, чем прежде, уделялось экономической разведке. В СВР было создано подразделение, в функции которого входили: контроль за выполнением зарубежными странами экономических соглашений, заключенных с Россией, определение объективных и субъективных причин в случае, если такие соглашения не претворяются в жизнь; определение реальной, а не запросной позиции наших зарубежных партнеров при подготовке соответствующих документов; действия, способствующие возвращению долгов России; проверка истинной дееспособности фирм, предлагающих свои услуги различным российским государственным организациям и т. д.
Экономическая разведка работала и работает также над проблемами снятия искусственных препятствий, нагромождаемых с целью не допустить выхода на мировые рынки российской конкурентоспособной продукции; противодействия попыткам выбить Россию с завоеванных позиций в области военно-технического сотрудничества с зарубежными странами; поисков новых рынков сбыта российских вооружений. Последнее особенно важно для России в нынешний период, так как от сбыта продукции ВПК за рубежом во многом зависит экономическое благосостояние двух с лишним десятков миллионов россиян и в целом социальная обстановка в обширных регионах Российской Федерации.
Вот один из примеров. В 1995 году пакистанские представители настойчиво ставили вопрос о масштабной закупке в России военных самолетов. Эти вопросы были поставлены и перед директором СВР. К этому времени мы уже обладали данными, свидетельствующими о том, что осуществляется многоцелевое активное мероприятие. Пакистан стремился оказать давление на США, которые, будучи недовольны его позицией в вопросах нераспространения ракетно-ядерного оружия, заблокировали 500 миллионов долларов, предназначенных для закупки Пакистаном средств ВВС в Соединенных Штатах. Другой целью этого мероприятия была попытка нанести серьезный урон российско-индийскому военно-техническому сотрудничеству.
Для того чтобы доложить политическому руководству России ситуацию в наиболее полном виде, пакистанцам по линии спецслужб был задан вопрос: обладают ли они необходимыми наличными средствами для закупки самолетов?
«Мы получили большой кредит из Саудовской Аравии», — последовал ответ.
Экономическое подразделение СВР тщательно проверило эту информацию и выявило, что никаких займов или кредитов Пакистан из Саудовской Аравии на эти цели не получал.
На внутреннем положении разведки, на ее боеспособности не мог не отразиться новый для нее вопрос — участвовать или нет во внутриполитических процессах в своей стране. Раньше, когда она была частью правоохранительного органа — КГБ, такой вопрос не возникал, а как быть теперь, когда СВР выделилась из КГБ в качестве самостоятельной службы? Я считал, что неучастие СВР в сложнейших хитросплетениях борьбы различных сил внутри страны — необходимое условие ее сохранения. Эта точка зрения, которая, прямо скажем, не всем нравилась в российском руководстве, была принята нашим коллективом.
В октябре 1993 года, когда произошло прямое столкновение парламента с президентом, мы, естественно, не затыкали уши ватой, следили за происходившим не как посторонние наблюдатели, но непосредственно не вмешивались в события. Я не собирал директорат для вынесения политических вердиктов, как это сделали все остальные российские спецслужбы. Созвал лишь совещание руководителей ряда подразделений СВР, дав указание усилить охрану территории штаб-квартиры, а офицерам не выходить в город с табельным оружием. Любая политическая ангажированность в тот момент нам дорого стоила бы — мы могли потерять значительную часть своего агентурного аппарата.
Кстати, СВР была единственной спецслужбой, куда во время этих событий ни разу не позвонил Ельцин. Может быть, он находился под впечатлением разговора со мной по поводу Указа № 1400 о роспуске парламента.
— Как вы относитесь к моему указу? — спросил тогда президент, позвонив мне по телефону.
— Мне кажется, что он не до конца продуман.
— Я ожидал другого ответа от директора моей Службы внешней разведки.
