Однако отказываться от ее предложения он не стал.
Местные лихорадки, пусть и не отличавшиеся наглостью и могуществом пришлых, тоже шли на контакт не слишком охотно. Равными они считали только представителей своего вида, на всех остальных поглядывали свысока и дружбу с ними никогда не водили. Так что, если бы все было на добровольных началах, никакой допрос не состоялся бы.
К счастью, Рада была знакома и с другой лихорадкой – которой приходилось следить за своим поведением куда внимательней.
– Насколько я знаю, она сейчас где-то на площади Якуба Коласа, возле памятника, – отчиталась Рада.
– Что она там делает? – удивился Пилигрим. – Я не думаю, что она прямо возле памятника живет!
– Нет, живет она неподалеку, а возле памятника она клумбы пропалывает и цветы высаживает.
– Какое необычное для лихорадки хобби.
– Ага. «Принудительные общественные работы» называется.
Проштрафилась эта лихорадка еще прошлой осенью. В сезон прививок против гриппа она развернула в интернете целую кампанию, рассказывающую, как опасны на самом деле такие уколы и как от них нужно бежать как можно дальше.
Ее цель была проста: чем больше рядом оказывалось больных людей, чем тяжелее они болели, тем больше энергии получала от них лихорадка. Современные законы запрещали ей и ее сестрам заражать кого-то осознанно. Однако лихорадки добились послабления: если они забирали энергию у тех, кто заболел естественным путем, преступлением это не считалось.
Тогда ей удалось уйти безнаказанной, потому что она неплохо шифровалась, да и у градстражи работы хватало. Но наглость ее сгубила: лихорадка стала слишком болтливой, она откровенно хвасталась своим триумфом.
В итоге к ее дому пришла градстража и за находчивость выписала премию в виде пятидесяти часов общественных работ. Под летним солнышком, на свежем воздухе – то есть, с максимальной пользой для здоровья.
– Добавили к оскорблению еще и позор, – хмыкнул Пилигрим, услышав об этом. – Она ведь не захочет с нами говорить!
– Ну да. А знаешь, чего еще она не захочет? Ссориться с толмачом и градстражем.
– Тоже верно. Зовут ее хоть как?
– Аси́навая. Человеческое имя не помню, да и не важно оно сейчас. Лихорадки по-настоящему признают только свои истинные имена.
Догадки Рады оказались верными – лихорадка действительно со скорбным видом ковыряла клумбу лопаткой, делая вид, что высаживает цветы. Асинавая даже на общественные работы явилась в модном нежно-розовом костюме, туфельках на высоком каблуке и со сложным макияжем. Глядя на ее длиннющие ногти, Рада невольно подумала о том, что лопатку кое-кто мог бы и не брать.
Толмач была знакома с ней, но поверхностно. Они мало общались, да это раньше и не требовалось. Достаточно того, что теперь Асинавая узнала ее, не приняла за одну из прохожих.
– Ты ведь понимаешь, что своим нарядом привлекаешь к себе куда больше внимания, чем привлекла бы рабочей одеждой? – полюбопытствовала Рада.
– Да мне плевать на мнение каких-то там людишек! – отмахнулась Асинавая. – Что тебе нужно? Проверка какая-то?
– Просто поговорить с тобой хочу.
– А я не хочу!
Пилигрим достал из кармана знак градстражи и продемонстрировал лихорадке.
– Придется пересилить себя.
– Вы понимаете, что это злоупотребление? – возмутилась Асинавая.
– В некотором смысле. Но сама подумай, что тебе проще: поговорить с нами или дозваниваться до адвоката. Да и потом, рабочее время не останавливается, а ты будешь проводить его, спокойненько сидя на лавке. У всего свои плюсы!
Может, такие плюсы и не прельщали Асинавую, но она предпочла не спорить. Перед ней стояли толмач, градстраж и какой-то непонятный тип, явно не из гражданских… и вряд ли из людей. Лихорадка решила, что ей не нужны такие проблемы.
Они медленно прошлись по скверу, наслаждаясь тенью и мягким шелестом листвы в центре большого города. Остановились у ближайшей лавки, заняли ее, чтобы не бесить видимым бездельем тех, кто, как и Асинавая, вынужден был возиться с клумбами.
Все это время Рада рассказывала, с кем они столкнулись. Говорить лихорадке про разлом в пространстве она не стала, это могло привести к крайне неприятным последствиям. А вот тех, с кем они пересеклись, описала во всех деталях.
– Не знаю таких, – пожала плечами Асинавая. – По крайней мере, в моей тусовке они пока не появлялись.
– То есть, ты для нас бесполезна? – с невинным видом уточнил Руслан.
– Почему сразу бесполезна? Могу сказать, что эти ваши лихорадки – наглые косплейщицы.
– В смысле?
– Ну, или подражательницы, смотря какая у них цель. Короче, они внаглую притворяются одними из Двенадцати Сестер. Не круто, как по мне.
– Их еще и двенадцать! – поморщился Пилигрим.
Рада бросила на него осуждающий взгляд: не хватало еще, чтобы лихорадка начала о чем-то догадываться! После этого толмач снова повернулась к Асинавай:
– Что за Двенадцать Сестер? Не помню таких.
